Четверостишия 14

222.
Бывает, что приходит день,
назло всем прочим дням.
Ты видел этот ужас, пень!..
Так расскажи корням.

223.
Когда лишь скрип кровати слышен
под белизною потолка,
он (хоть и сверху) не возвышен,
она (хоть снизу) не низка.

224.
Я повернулся на
сто восемьдесят градусов.
Теперь и ты, спина, –
грядущему порадуйся!..

225. ЦВЕТЫ НА ПОДОКОННИКЕ
Весь божий свет собою застилают,
сплелись единой массой – не видать,
что строят за окном, чего ломают…
А он их продолжает поливать.

226.
Нет повести унылей и печальней –
всю юность просидеть в избе-читальне
и вспомнить в старости не глазки, губки, щечки,
а корешки, страницы, буквы, точки.

227.
В спорах мало толка,
вот ведь незадача –
истина умолкла,
а младенец в плаче.

228.
…И тело положила в гроб
душа –
       как будто в гардероб
сдала пальто при входе.
Ведь смерть театра вроде.

229.
Так хочется порою слезть с тачанки,
распрячь коней, в лугах цветов нарвать,
букет ромашек подарить цыганке:
ведь любит черноокая гадать.

230.
От Бавлен до Полинезии
все встречают День Поэзии,
наводя тень на плетень.
Вот какой он этот День!

231.
Когда бы знать,
что жизнь за печево!..
Что вам сказать?
Сказать вам нечего.

232.
Всю сушу смыл
потоп волной.
Но Ной не ныл.
И ты не ной.

233.
В жизни обычной, а не на экране:
в сумерках зимних, в предутренней мгле –
сколько людей растворилось в тумане,
сколько исчезло навеки в земле.

234.
Наша жизнь с каждым днём всё обманнее,
ориентиры вдали всё туманнее.
Только Бог на нас, видимо, сердится:
потому и туман не рассеется.

235.
Меня одолевают типы:
у них – одни стереотипы.
А может быть в ответе век
за этот стереоэффект?..

236.ПОПЫТКА РЕКЛАМЫ
Мы в книжном царстве – креатива луч,
добро пожаловать в наш садик райский!
Мы вашу книгу издадим под ключ,
хотя не обещаем, что Кастальский.

237.
Пишу который год стихи я
(тащу в строку любое крошево), –
не хочется писать плохие,
поэтому пишу хорошие.

238.
А вот бы взять да и измерить лбы
у тех, кто липы превратил в столбы.
Хотя, что мерить – полвершка от силы:
зачем им лбы, когда у них есть пилы!

239.
У смерти планов громадьё:
вздохнет и – снова за своё.
Забот у смерти полон рот,
смерть – это жизнь наоборот.

240.
У нас, как и на солнце, много пятен,
но мы на них не ропщем до сих пор,
ведь дым отечества нам сладок и приятен,
а наши трубы все, как на подбор.

241.
Цифры в буквы воплотились,
буквы полюбили счёт.
Все часы остановились,
только время всё течёт.

242.
Как корабли из бухты,
вышли мы все из буквы.
Буря виною, риф ли,
но оказались в цифре.

243.
Мне в этой сказке по уму
иной конец мерещится:
Герасим пожалел Муму,
и утопил помещицу.

244.
Я гляжу: здесь деревья, там пни –
беспорядочных сосен набор…
А друзья восклицают: – Взгляни, –
до чего замечателен бор!

245.
Орешек, если золотой,
уже не важно, что гнилой.
Бывает: скорлупа важнее
того, что кроется под нею.

246.
Маршрута мы не знаем:
идём то вкривь, то краем,
Что за флажки там, видишь?..
Похоже, это финиш.

247.
Мы книжки разрисовывали в детстве,
а после, сожалея, чуть не плакали, –
куда теперь в песках верблюду деться:
не Кара-Кумы, а одни каракули.

248. БАСЕНКА
Один Тройной одеколон
был розой чайной упоен.
Она же воротила нос:
– Опять какой-то – купорос!..

249.
Грибы, капусту, помидоры –
Марина маринует споро.
Но этого Марине мало:
и мужа замариновала.

______