Скандальный роман Воскресение, за который анафема

Скандальный роман "Воскресение",
Хоть он и приводит к Христу,
К Евангелию от Матфея, но
К прощению - как в пустоту.

Ведь он оскорбляет Причастие,
Кощунственно пишет обряд,
И стиль его там - мерзопакостный,
И резкий, как злой камнепад.

Он все негативит, что можно:
Одежду, слова и парчу,
Как едкой сатирой несложной
Несет оскорбленья Христу,

Который затем ведь и умер,
Чтоб нас на Причастьи спасать!
ЗА ЭТОТ роман его судит
И церковь решит отлучать.

Позорище всемировое!
Идет в Европейский тираж!
И Чехова хохот и Блока -
Позорный ему антураж!

***

His work "Resurrection" is scandalous,
Although it's leading to Christ,
To the Gospel of Matthew, but hopelessly
To forgiveness - not, empty rise.

After all, he insults the Eucharist,
Blasphemingly writes on the rite,
And his style there is vile and vulgarous
And sharp, like an evil rockfall.

He negatives all that is possible:
Priest's clothes, words and brocade,
As with caustic satire straightforwardly
He brings the insults to Christ fame,

Who died exactly on purpose,
To save us at the Eucharist!
FOR THIS novel judged him the church and,
Excommunicated he is.

A worldwide disgrace, Tolstoy Leo!
To Europe came it in print!
And Blok's laughter at it and Chekhov's -
A shameful entourage for him!


Сохранен 3стопный амфибрахий.

Однако ситуация коренным образом изменилась после того, как Толстой издал роман «Воскресение». Он вышел и в России (конечно, с большими цензурными изъятиями), и в Европе, причем огромными тиражами. То есть в этот раз с романом ознакомилось множество русских читателей. В «Воскресении», помимо прочего, содержалось гротескное, а вернее сказать, кощунственное, изображение Евхаристии. Глава 39 https://ru.m.wikisource.org/wiki/()//) По сути, Толстой впрямую стал издеваться над самым святым, над церковными Таинствами. После этого Церковь оказалась в очень сложном положении. Дальше молчать уже было нельзя. Возникла двусмысленная ситуация — Толстой называет себя христианином, но при этом с презрительной насмешкой относится к Церкви, ее Таинствам и церковному учению. Что делать? И вот когда в 1900 г. первенствующим членом Синода стал сравнительно молодой архиерей митрополит Антоний (Вадковский), вызрело решение дать определение о Толстом. Но понятно было, что его нельзя облекать в очень жесткую, категоричную форму. Заметьте, что в этом определении отсутствуют слова «анафема» и «отлучение». Тем не менее, оно недвусмысленно утверждает, что Толстой сам себя отторг от церковного общения, и поэтому дальше не может считаться членом Церкви, то есть не может участвовать в церковных таинствах, на случай смерти не может быть погребенным по православному обряду, и так далее.

Очень много было тех, кто осуждал решение Синода и устраивал публичные демонстрации. Одной из них была известная демонстрация на художественной выставке перед портретом Толстого. Там устроили овацию, стали подносить букеты к портрету. Также, например, Чехов, узнав об отлучении, сказал, что Россия встретила этот акт Синода хохотом. Блок в своем дневнике тоже отреагировал таким образом, что ничего страшного в том, что Синод запрещает радоваться вместе с Толстым. Мы, сказал Блок, уже давно научились и радоваться, и печалиться без Синода. Причем негативное отношение к акту Синода было не только у представителей интеллигенции, но и, например, у части чиновной бюрократии.