Как мерзки слова Толстого о потире. Разбор позора5

Как мерзки мне слова Толстого о потире,
О том, что в нем - не пребывает Бог,
С каким позором он открылся миру!
Причастие не действовало в нем!

В своем ответе клялся и божился,
Что все посты и службы соблюдал,
Но он после того, как причастился -
От счастья не летал!!!

Духовно от него не обновлялся -
Не чувствовал огромнейшей Любви -
А значит Бог с ним НЕ соединялся,
Но это же - позорище души!

Позорище, возможно, непрощенья,
Каких-то нераскаянных пластов,
Какое злое недоразуменье,
Ходил - напрасно? Исповедь - не все?

Ходил к кому? Кто был его духовник?
И кто его никак не научил?
Он верил, но был Само-отлученный
Распятье не постиг,

Или не чувствовал преображенья хлеба
В Живую силу, под воздейством Слов!
До колдовства какого-то принизив
На Литургии - сверх-триумф Христов!

И прав был резкий Иоанн Кронштадтский,
Я счастлива, что я могу понять
Его дневник, а не бубнеж ужасный
Толстого за кормой церковных врат.

Он верил - да, вне церкви - духоборец,
Он очень завлекательно писал,
Причастие - ты замкнутый колодец!
Христос, значит, не всех к себе пускал!

Но почему тогда не в осужденье
Бог причащал, не жег и не ломал?
Иль врет, что соблюдал посты он, шельма,
И службы покаянно посещал?!


***

How bad are Tolstoy's words about the chalice,
He said that God does not abide in it,
With what shame he revealed himself to the world!
The Eucharist had no work in him!

In his answer to Synod he swore badly,
That he observed all services and fasts,
But after he received the Bread of sacrament -
He did not fly from happiness - alas!!!

Was not renewed by it spiritually -
He did not feel in it the greatest Love -
And therefore God with him was not united,
But this is - a disgrace of soul, disgust!

Perhaps, it was disgrace of unforgiveness,
Some unrepentant layers in his mind,
What sad misunderstanding in his scriptures,
He went - in vain? Confession - was futile?

He went to whom? Who's his spiritual father?
And who did not teach him all this to match?
Self-excommunicated, he liked Christ but
His Crucifixion sense he didn't catch,

Or did not feel the bread-vine transformation
Into the Living power, made by Words!
Belittled to some sorcery, incantation
At Liturgy - the super-triumph of God!

And the harsh John of Kronstadt was right on him,
I am so happy that can understand
His diary, and not the terrible mumbling
of Tolstoy near the church gates and behind.

Yes, he believed - Doukhobor - without the church,
He wrote so enticingly, his style,
Communion - you are a closed well for many!
Christ did not let all in, not everyone!

But why then did God not give him Communion,
And did not burn and break him, or condemned?
Or does he lye, a rogue, says not the whole truth,
How he attends the services to repent?!


Сохранен размер - 5,5ямб.


Вот фрагменты из его ответа Синоду с моими комментариями в скобках:

"Оно содержит в себе явную неправду, утверждая, что со стороны церкви были сделаны относительно меня не увенчавшиеся успехом попытки вразумления, тогда как ничего подобного никогда не было.(НЕ ПЫТАЛИСЬ вразумить? Т.е. РАСКАЯТЬ ЕГО? ЭТО ЛОЖЬ, и значит он сам не ходил на исповедь, где духовник ОБЯЗАН вразумить или не допустить! У него была сестра Мария, ставшая монахиней в Шамордино, которая могла бы ему объяснить, но он и ее оскорблял).

Прежде чем отречься от церкви и единения с народом, которое мне было невыразимо дорого, я, по некоторым признакам усомнившись в правоте Церкви, посвятил несколько лет на то, чтобы исследовать теоретически и практически учение церкви: теоретически — я перечитал всё, что мог, об учении Церкви, изучил и критически разобрал догматическое богословие; практически же — строго следовал, в продолжение более года, всем предписаниям Церкви, соблюдая все посты и посещая все церковные службы...(ТОЛЬКО ПОСЕЩАЛ службы ИЛИ ПРИЧАЩАЛСЯ???? - ОГРОМНАЯ РАЗНИЦА!)

В периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман, только поощряющий безнравственность и уничтожающий опасение перед согрешением.(НЕ ЧУВСТВОВАЛ ТАИНСТВА ИСПОВЕДИ, ЧТО БОГ ПОТОМ СМЫВАЕТ И ВРАЗУМЛЯЕТ, КАК НЕ НАДО ДУМАТЬ И ГРЕШИТЬ. НЕ ЧУВСТВОВАЛ БЛОКИРОВКУ БЛУДНЫХ ПОМЫСЛОВ. ОПАСЕНИЕ ПЕРЕД ГРЕХОМ вследствие этого исповедально-обличающего и причастного вразумления ТОЛЬКО УВЕЛИЧИВАЕТСЯ И ЧИСТОТА ВСЕ ВОЗРАСТАЕТ)

В причащении вижу обоготворение плоти и извращение христианского учения. В священстве, кроме явного приготовления к обману, вижу прямое нарушение слов Христа, прямо запрещающего кого бы то ни было называть учителями, отцами, наставниками (Мф. XXIII, 8—10). (СВЯЩЕНСТВО РУКОПОЛАГАЕТСЯ ОТ АПОСТОЛОВ ДЛЯ ПРОЩЕНИЯ ГРЕХОВ И КАК РАЗ СОХРАНЕНИЯ ЦЕРКВИ, НАСАЖДЕННОЙ ХРИСТОМ ПОСЛЕ ВОСКРЕСЕНИЯ ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ СВЯТОГО ДУХА ЧЕРЕЗ ПРИЧАСТИЕ)

Сказано, наконец, как последняя и высшая степень моей виновности, что я, «ругаясь над самыми священными предметами веры, не содрогнулся подвергнуть глумлению священнейшее из таинств — Евхаристию». То, что я не содрогнулся описать просто и объективно то, что священник делает для приготовлений этого, так называемого, таинства, то это совершенно справедливо; но то, что это, так называемое, таинство есть нечто священное и что описать его просто, как оно делается, есть кощунство, — это совершенно несправедливо. Кощунство не в том, чтобы назвать перегородку — перегородкой, а не иконостасом, и чашку — чашкой, а не потиром и т. п., а ужаснейшее, не перестающее, возмутительное кощунство — в том, что люди, пользуясь всеми возможными средствами обмана и гипнотизации, — уверяют детей и простодушный народ, что если нарезать известным способом и при произнесении известных слов кусочки хлеба и положить их в вино, то в кусочки эти входит Бог; и что тот, во имя кого живого вынется кусочек, тот будет здоров; во имя же кого умершего вынется такой кусочек, то тому на том свете будет лучше; и что тот, кто съел этот кусочек, в того войдёт сам Бог.
Ведь это ужасно!" (НИ СЛОВА О ЛИЧНОМ ОПЫТЕ ПРИЧАСТИЯ, КРОМЕ ВНЕШНЕГО РАССУЖДЕНИЯ. ЭТО МЫСЛИ ИЗВНЕ, А НЕ ИЗНУТРИ, ПОЭТОМУ БЛЕФ И НЕ УБЕДИТЕЛЬНО. ОН ДАЖЕ НЕ ГОВОРИТ: Я ПРИЧАСТИЛСЯ - И ПОЧУВСТВОВАЛ ИЛИ НЕТ. ТОЛЬКО ВНЕШНЕЕ ОПИСАНИЕ!)

"И если когда какой человек попытается напомнить людям то, что не в этих волхвованиях, не в молебнах, обеднях, свечах, иконах — учение Христа, а в том, чтобы люди любили друг друга, не платили злом за зло, не судили, не убивали друг друга, то поднимется стон негодования тех, которым выгодны эти обманы," (А КАК ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ПОБЕЖДАТЬ ДЬЯВОЛА САМИ И ВЫХОДИТЬ НА ЭТУ ВСЕ-ЛЮБОВЬ И ВСЕ-ПРОЩЕНИЕ БЕЗ ПОМОЩИ ПРИЧАСТИЯ? ЭТО НЕВОЗМОЖНО, ПОТОМУ ЧТО ЭТО ВЫШЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ И ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО В СОЕДИНЕНИИ С НИМ, ОБУЧАЯСЬ ЧЕРЕЗ ПРИЧАСТИЕ!)

Я шел обратным путем. Я начал с того, что полюбил свою православную веру более своего спокойствия, потом полюбил христианство более своей церкви, теперь же люблю истину более всего на свете. И до сих пор истина совпадает для меня с христианством, как я его понимаю. И я исповедую это христианство; и в той мере, в какой исповедую его, спокойно и радостно живу и спокойно и радостно приближаюсь к смерти.(ИСПОВЕДОВАТЬ ХРИСТИАНСТВО БЕЗ ЦЕРКВИ - ГЛУПО, ИБО НЕИСТИННО ПО СУТИ. ЭТО САМО-ГУМАНИЗМ И СОМНИТЕЛЬНЫЙ НЕДАЛЕКИЙ УМСТВЕННЫЙ ЭГОИЗМ ТОЛСТОГО. ХРИСТОС РАСПЯЛСЯ РАДИ ПРИЧАСТИЯ И ЭТОГО СОБОРА ЛЮДЕЙ В ТАКОМ ОБНОВЛЯЮЩЕМ КАЧЕСТВЕ. И ЗАЧЕМ АПОСТОЛЫ ТОГДА?)
4 апреля 1901 года Лев Толстой
***
Распялся - чтобы причащать себе - это извращение? Это логическое оправдание Жертвы, иначе зачем все, вся Жизнь Христа?
Не входит на причастии в ВАС - так думайте, почему в ВАС не входит, что С ВАМИ не так!

Ужасны ВЫ обвинениями всех вокруг, а не себя. Что образец и признак и всегдашнее действие гордости!

Мое заключение:
Толстой опозорил не церковь, а только себя, выдав с головой отсутствие опыта причастия, как позитивного, так и негативного. Поэтому СЕРЬЕЗНО воспринимать его блеф человеку с опытом и воцерковленному и понимающему вообще нельзя. Это смехотворно.

Подозреваю, что он нераскаянный и что он стеснялся исповеди, говорить сколько горничных и т.д. А зря, получил бы Причастие. Подозреваю, ибо во многих книгах часто у него сладострастники (Николай 1 в Хаджи, сам он и т.д.) и при чтении многих его книг чую эту как бы вонь, отвращает от чтения по сути, хоть стиль его замысловато-насыщен.

В 23 года : «Не могу преодолеть сладострастия, тем более что эта страсть слилась у меня с привычкой».

В 70 лет: В связи с работой Толстого над «Воскресением» его жена Софья Андреевна 13 сентября 1898 года записала в своём дневнике: «Я мучаюсь и тем, что Лев Николаевич, семидесятилетний старик, с особенным вкусом смакуя, как гастроном, вкусную еду, описывает сцены прелюбодеяния горничной с офицером. Я знаю, он сам подробно мне о том рассказывал, что Лев Николаевич в этой сцене описывает свою связь с горничной своей сестры в Пирогове. Я видела потом эту Гашу, теперь уже почти семидесятилетнюю старуху, он сам мне её указал, к моему глубокому отчаянию и отвращению».

Однако ж: «Я ни разу не изменил жене», - писал он незадолго до смерти.


Ходите не стыдясь к Причастию, и борьба сосладострастием увенчается успехом!