Меня предала тишина

Меня предала тишина и в мельканьи веков
Я жалостью нежной был поздно объят.
Я в юность хочу, в золотой зоосад
И в веры так зыбкий и тучный остов.
Мгновенья, так чётки, так чётко сознанье,
Так неожиданно ожиданье, так топок и грозен,
Тьмою объятый огонь.
Я испокон этим звоном наполнен проклятым
От праха Богу я безумствую сном в эту стонь.
Фиалки цветут на могилах опять и опять.
Мы верим, что в этих пределах нам нечего больше терять,
Что брони до блеска начищена, сталь испаряется в ножнах,
А нам - всё равно бесполезно и бренно-тревожно.
Снова лучи, и снова огни догорают вдали,
Земля в кровообращении своём
Забывает, испаряется в чаще желаний
И непростительно всё,
Что сладостью благословляют наступление раны
И ранит и стонет, и вновь умирает и кажется.
Смерть близка также, как далека,
Последняя ласка коростой, изморозью
Покрывает тонкие губы, и сон вновь приносит
Иного лица причуды и верой нездешней
Наполненны глаза отрока.
Праздники так далеко,
Остаётся только безмерность работы,
Степные курганы, могилы рассеянные по земле без счёта,
Юность сгорающая, старость, расправляющая бессильные крылья,
Слёзы текущие по щекам измученным,
И сколько это будет продолжаться - неизвестно.
Голос моложе, а иней висков настигает призрачной стылью
И крах веков помещается на протянутой в небо ладони,
А сердце стонет, остывая от приближения смерти.
И когда всё это сладко-горестное мучение закончится -
Не известно...

*** ***