доверяя слог бумаге...

В наш подлый век неверен друг любой.
Держись подальше от толпы людской.
Тот, на кого ты в жизни положился, —
всмотрись-ка лучше, — враг перед тобой.
(Омар Хайям)



Доверяя слог бумаге,
забиваю рифмы в комп, –
как бы мне задеть сермягой
задавак борзо́й апломб.
Простоват мой штиль для "АС-ов",
нет «изюминки» в стихах…
Все пииты экстра-класса
в пляс пустились на руках
с лирой  новой диктатуре, –
что ни строчка — тезис, клич!
Славят хохму в режиссуре
в пику мумии «Ильич».

Нынче выскочек немало
(поспешествовал режим),
и козявки, и амбалы
соглашаются: «Мейнстрим
продвигать престиж — по нраву.
Сладко слыть ужасней всех!»
И галдят хмельной оравой
про «признанье» и «успех».

Даже те из них, кто прежде
здравой мы́слию блистал,
фрак сменил на спецодежду
защищать блатной "кагал".
Бубенцы, рубе́ль, трещотки, —
славен гвалтом балаган,
смех дурной, как от щекотки, –
пусть трясётся басурман!
Где ему понять наш гонор,
брагой зреющий в крови?
Мы такой устроим хоррор:
век трясись и не живи!
Скоморохи и паяцы,
залихватский свист и ор, —
в тяге дю́знуть и подраться
нету равных нам с тех пор,
как грешим мы без оглядки
и быку́ем как быки́, –
нам нахе́зать на порядки,
всё решают кулаки!

Культурологи? Те — в доле.
Труд их — липкая фигня.
Где добро?!! Смешались роли...
Зло сильней??
А у меня
не смолкал сердечный зуммер:
«Вот на кой те́ ПЕРЕСУД?!»
Ведь достойней и разумней
помолчать, где все орут.





Post scriptum:
*  *  *
Показывать можно только зрячим.
Петь песню — только тем, кто слышит.
Дари себя тому, кто будет благодарен,
Кто понимает, любит вас и ценит.

*  *  *
Перенеся лишенья, ты станешь вольной птицей.
А капля станет перлом в жемчужнице-темнице.
Раздашь свое богатство — оно к тебе вернётся.
Коль чаша опустеет — тебе дадут напиться.

(Омар Хайям)


Игорь Бирюков "Сонет, которого нет"

Она была невидима почти.
Она писала мне: прочти, прочти...
Но дальше — пусто, никакого текста.
А спрашивать нелепо-неуместно.

И вчитываясь в эту пустоту
Я чувствовал, как по листу растут
Её фантазий тайные рассказы,
Где всё случалось и сейчас, и сразу.

В пустых мечтах мне снилась лишь она
И облика, и лика лишена,
Великая загадка мирозданья.

И вписано с тех пор в моё сознанье,
Что главный смысл крика — тишина,
А лучшая поэзия — молчанье.