Странные танцы

Четыре утра.
Играет Земфира.
А я как дурак
С тобою вальсирую.

Плевать я хотел
На все эти драмы,
Но лишь твоя рана
Оставила шрамы.

И твоя голова
Лежит на плече,
А я и подумать
Не мог обо сне.

Лишь гладил ее я
Так нежно, легко,
И мысль кружилась:
«Как мне с ней повезло»

Мечтал я тогда
Лишь об этом, серьезно.
Это лучший момент,
Неосознанный сон.

Будто к нам постучался
Курьер неизвестный
И бесплатно отдал
Роллов тысяч на сто.

Но тебе было плохо.
Я видел по пальцам.
Обычно спокойные
Они дергались в танце

Я хотел успокоить,
Прижать, обнимать.
Чтоб мысли твои…,
 но вот уже пять,

А ты все стоишь,
Промокла от слез,
Будто тебя окатили
Водою колес.

Но мы были на кухне.
На столе телефон,
Разрывает его
Сообщений вагон:

«Как ты могла
опозорить наш род!»
«Ты проснешься иль нет?
Будто спишь уже год!»

«А я говорила, пороть тебя надо!
Родителей чтобы своих уважала»
«Настюш, ну опять за свое!
Ты так подвела нас»

Нам уже все равно.

Ей они были никто.
Почти что ребята из садика детского,
Не помнит лица, но помнит одно:
Они есть и останутся памятью мерзкой.

А мы все танцуем.
Вот забрезжил рассвет.
Играет Земфира,
Вот странный дуэт.

А она уж не плачет,
Не осталось в ней слез,
Лишь фраза из радио:
«Все когда-то пройдет».

И вот прошла ночь,
как она опоздала
На черный парад
Своего главаря.

Он не бил ее, нет,
Но были престрастья:
Алкашку любил,
Не любил ее мать.

Она позабыла о нем
Уж как вечность,
Но сегодня известье:
«Его больше нет»

И вдруг вспыхнули мысли у Насти,
Что скрывала она ото всех.
Она же любила его, как когда-то
 любил и ее он в ответ. 

А я просто стоял
На кухне общажной
И мечтал,
Чтоб она поспала.

А утром проснулась
Без мыслей, отважно
И не вспомнила больше,
Как страдала тогда.

Было холодно нам.
Батареи не грели.
Я думал о многом,
Больше думал о ней.

Земфира нам пела
Колыбельную ветром.
Я к шести был уверен
Что умру тут, во мгле.

Но Настюшка вдруг встала,
Посмотрела в глаза
И лишь тихо сказала:
«Спасибо тебе».

Не спросил я за что,
А просто был рядом.
Всегда я был рядом
И буду потом.