Боль

Снег медленно на землю опускался,
Вечерний сумрак в воздухе сгущался,
Царили всюду холод и покой.
Прервав минуту тишины, ворвался
В дежурную звонок очередной.
Раздался в трубке голос пожилой:
«-Прошу, скорее приезжайте, дочка!
Сынок ведь у меня лежит больной -
Живот болит у моего сыночка,
Боль не дает пощады ни часочка»

Звонков оттуда много поступало,
Их каждый день бригада навещала.
У «скорой» так случалось иногда -
По нескольку раз нужно им бывало
За день один наведаться туда.
Нет более достойного труда,
Чем облегчить страдания больного.
Все фельдшеры обязаны всегда
Придерживаться правила простого -
Готовым быть для вызова любого.

Впустила в дом адептов Гиппократа
Измученная скорбью мать солдата,
С болезнью злой ведущего войну.
И ночью, и с рассвета до заката -
Недуг уж год его держал в плену.
Сын жизни нестерпимой на кону
В юдоли пыточной хранил остаток,
К непреходящему готовясь сну,
Что был ему столь вожделен и сладок,
Сколь был ему удел текущий гадок.

В их комнате сплошная боль царила.
Сестра на стол лекарства разложила.
Все громче начинал стонать больной
Покамест фельдшер записи открыла.
Лежал диагноз в книге записной -
Неотвратимый столь же, сколь дурной:
«-Тут рак желудка в стадии последней
И метастазы в полости брюшной»
Прочла она средь исступленных бредней -
Агония ставала все заметней.

Но вот средь адской муки непрестанной
Момент настал чертовски долгожданный.
Взмолился сын, почуяв этанол,
Как будто ангела, узрев желанный
Набор лекарств, положенных на стол:
«-Молю, вколите мне тройной укол,
Одна лишь доза мне не помогает!
С тройного ммм..на покой бы я ушел…»
«-И кто потом за это отвечает?
Поймите - нам закон не позволяет!»

Ответ их был всегда однообразен -
И заключался он всегда в отказе.
Объем лекарств, что позволял закон,
Был так же ограничен, как напрасен.
Скрывая осознание, что он
Лишь ненадолго прекратит свой стон,
Покинула бригада коммуналку,
До скорого визита дав поклон.
Как ни было бы им страдальца жалко,
Их транспорт ждал с запущенной мигалкой.

Была та помощь крайне маловата
Для болью пораженного собрата.
Все ж полный мук и горести чертог
Покинули адепты Гиппократа.
Пусть их визит ему и не был впрок,
Но был для каждого визита срок.
У той непрекращающейся битвы
Никак не мог приблизиться итог.
Бродив по лезвию тончайшей бритвы
Все чаще сын шептал свои молитвы.

«-Мой Отче, ммм..всей душой я умоляю!
Не нужно ни блаженства мне, ни рая,
Позволь мне лишь в забвение уйти!
Хожу давно у пропасти по краю,
Ни вниз не получается сойти,
Ни вверх ммм..все не даешь ты мне взойти…
У адской мерзости живу в неволе.
Прошу - меня ты к предкам отпусти!
Терпеть уж я не в силах этой боли!
За что ммм..я заслужил столь тяжкой доли?»

Жизнь скромная в спартанской обстановке
Располагала часто к голодовке -
Забрал кормильца яростный недуг,
Последний год пытал без остановки
И днем и ночью ежечасно вкруг,
Больного сына посадив на крюк
Пристрастия к снотворным опиатам.
Для заработка не хватало рук,
Но не было числа химпрепаратам
И связанным с покупкой их затратам.

Со времени последнего визита,
Туда где фельдшерам всегда открыто,
Прошло лишь несколько часов всего.
Сын с нетерпением дождался вида
Бригады ангелов вблизи него,
Чтоб попросить у них лишь одного -
Что ангелы ему бы вряд ли дали.
Укол уж не помог и оттого
Его конечности вдруг задрожали
И он тихонько выдохнул в печали:

«-Мой Отче, чем же я тебя обидел?
За что ммм..меня ты так возненавидел?
Уж год я не живее мертвеца..ххх…
Я прежде никогда еще не видел,
Как будто сверху, своего лица.
Никак от милосердного Творца
Не удалось дождаться мне ответа,
Но почему то вижу я отца…
И боли нет… И все залито светом…
Так много в нем крылатых силуэтов…»

Безмолвие внезапно наступило.
Лицо его в агонии застыло,
Взгляд созерцал таинственную даль.
Рукою фельдшер веки опустила,
Сокрыв окоченевшую печаль.
Его ей было несомненно жаль,
Однако часто говорят в народе,
Что нервы быть похожими на сталь
Должны в исконно непростой работе -
В крестовом ради здравия походе.

Старушка мать платком его укрыла,
Седую голову над ним склонила,
Боясь его случайно разбудить,
Лицо его слезами оросила,
Молитву начала произносить,
Чтоб сына в путь последний проводить.
«-Отмучился ты наконец мой милый,
Решил тебя наш Отче пощадить.
Пусть вознесет тебя святою силой!
Лети к отцу, мой голубь сизокрылый!»

За жизнь она всего уж повидала,
Сидела рядом с сыном и шептала:
«-Ох, не простой нам выдался годок.
Потратились ведь мы и так немало,
На что ж мне хоронить тебя, сынок?
Купить ведь надо место, гроб, венок,
За отпевание дать денег тоже…
И без того затянут поясок.
Сходить бы по соседям… Кто чем сможет?…
Авось нам святый боженька поможет…»

Их комната в два раза опустела.
Вокруг измученного болью тела
Царила гробовая тишина.
Отправиться за сыном мать хотела -
Хватило горя за год ей сполна,
Внутри вскипала ярости волна
От незаслуженной настолько доли.
Все ж на такое б не пошла она -
Сколь ни было бы в нашей жизни боли,
Все происходит лишь по божьей воле.

Пути Господни неисповедимы.
Но как бы ни были неотвратимы
В дороге нашей тяготы и боль,
Для них мы будем впредь непобедимы,
Пройдя весь путь и поперек и вдоль
В благословенную Творцом юдоль,
В которую он нас сопровождает,
Исполнить помогая нашу роль,
И по дороге в вечность направляет
К тому, что после смерти ожидает.

2.02.2025