Часть 2 Конец династии 3

Падение устоев
       нравственных сильней      
дало понять
     – нет силы пробуждения!
И этим пользуется ворог
              без стеснения,               
звеня тяжёлой
           ржавчиной ключей,         
что открывают дверь
            в безверья путь,
туда ещё придётся заглянуть!
Подброшен миф,
        что церковь устояла,
он не историками,
          временем разрушен,
простой народ
         безверием контужен, 
епархия,
     как в рот воды набрала…
Коль объективным быть,
          тогда уж до конца
– одна часть церкви
             всё же устояла,
царя помазанником Божьим
                не считала,
а стало быть,
           его не предавала,
осталась предкам
          по сей день верна!
Погрязла церковь
       в собственных грехах
–  какое тут влияние в умах!?
Возможно,
        это грубо выражение,         
но кто
    другое даст определение?
*   
Вот чисто фарисейская игра:             
как обвинить других
       в своём же неумении    
чем породить
           иудины сомнения,               
и зло преподнести
          под соусом добра…
Давно всё пущено
                на самотёк,               
и всё разделено 
     – народ и государство…
А на подходе
        беспредела барство,         
но лишь царю
          про это невдомёк.
Собою занят,
         собственно семьёй, 
и будет одиноким пред бедой!
А обороною
         уже больной страны      
серьёзно уж никто
               не занимался!
Солдат – защитник
          без сапог остался,
патронов нет!
     Снаряд в тылах валялся…             
Похмелья тяжкого
               приходят дни.
*
Опять война!
           Забыты все уроки…
В забвении и честь,
            солдатский долг.
В верхах всплывают
               новые пороки, 
спасенья нет!
          Упущены все сроки…
И вот заполыхал
              багряный шёлк!
Братанье с двух сторон
              идёт в окопах
–   солдату надоело
               быть холопом!
Крестьянин он или мастеровой,               
но быт войны
           давно осточертел!
И умирать
       никто здесь не хотел,         
желание
   – вернуться в дом родной.
Во всю работали
          солдатские советы,
ломалось
       управление в войсках,
неподчинение
       свершалось на местах,
значений не имели эполеты.
*
Бесславно
       царь престол оставил,          
в вагоне!!!
         отреченье подписав.
Февраль заполыхал!
    Законов нет, нет правил…
Монарх
 престол романов обесславил!
Министр временный 
         готовит свой устав…
Февраль тогда
          и не давал ответа
безвластие
       вползло на пьедестал,
никто здесь
       ни за что не отвечал,
ни временная власть
          и точно не Советы...
То был преступный,
            брат, переворот,
его свершивший 
    сам не знал, что делать,
и от того шагал так неумело,
что означало
        – не смотрел вперёд...
Насилие
      с безумием сплеталось,
Россия с прошлым 
         навсегда прощалась!
*
Но не желает
          оппонент признать,
что отречение
       – то суть переворота,
что обломали крылья
                для полёта,
что бездари пришли
       судьбу страны решать,
судьбу России,
             всех её окраин,
что страшные
           наступят времена,
что будет
       между братьями война,
что поменяется
             империи хозяин,
и лозунг тот:
        «Вся власть Советам!»,
да с ним надежда
          затерялась где-то...
Ну не хватило
            «временным» ума
дать жизнь монархии,
             как и в Европе,
по конституции,
       но только без холопа,
возможно, стали б
            и иными времена
Тогда б и Дума
          больший вес имела,
чтоб за принятие решений
                отвечать,
крестьянству земли
            просто передать,
«аристократия»   то делать
                не хотела!
Тогда б была опора
                и в народе,
а если честно,
          и в самой свободе!
Но это позднее,
       чего уж рвать рубаху,
когда топор завис
          и голова на плахе!
*
Но вот дела!
       Пред окончаньем века               
уже не царь,
      как царь был погребён, 
и в усыпальнице
           с царями помещён      
тем, кто так рьяно
           кланялся генсеку,       
кто сам
 самодержавие холопски хаял,
взрывая дом Ипатьева
                как память,
кто позже встал
       в шеренгу с варнаком,               
сам став при том
           кровавым палачом!
Чтоб суть игры прикрыть,
устроил поминанье,
похожее на пир
            во времена чумы…
Кощунственно
       его звучало покаяние,
в котором вырвалось
        невольное признание
– страна в руках
              посланца тьмы!
(продолжение следует)