когда разводят мосты

гаснет светило вечером,
холодно — спасу нет,
волоком тащат девочек в следственный кабинет,
гладят чулки ажурные, с кожей содрать хотят,
снова морские чудища топят слепых котят.

девочки упираются, файлы в архивах жгут,
к власти приходят голлумы в тяжкий период смут,
в сумрачном сером городе храмов, церквей полно,
холодно, слишком холодно в этом ч/б кино,
там, где наивных девочек  страстно целуют,
вот
выдадут скоро замуж их или наоборот
выпустят, словно хоббитов и разведут мосты.
что ж вы, вражины, топите, переходя на “ты”,
вы же потомки каина — неисчислима рать,
накрепко сшиты-спаяны с мыслями убивать.

в каменных джунглях питера сфинксы заговорят,
краской стыда покроются от головы до пят,
словно во тьме египетской вспыхнут сапфиры глаз,
тесно дворцовой площади в гуще народных масс.
девочки так волнуются — время пришло зачать,
сфинксы сбегают с улицы в тоталитарный чат,
медленно окунаются в морок реки-невы,
главное — в этом городе тенором не завыть,
сонечке с бледным личиком не рассмеяться вслух,
стоит ли обналичивать вексели местных шлюх.

сонечке мармеладовой плещет в глаза вода,
надо, наверно, надо бы вынырнуть…
а куда?
в пустоши асфоделий?
но
как-то не по людски
питерские офелии тянут на дно реки.

берег, ветрами вытертый, нечего созерцать,
и, вытирая свитером воду невы с лица,
мавки выходят голыми — взгляды из-под ресниц,
скоро во тьме египетской примут обличье птиц.
глянет такая голубем,
всмотрится в глубь души,
рядом с ней жутко холодно,
а всё равно дыши.

14 мая 2025