Прости...

Прости, не смею, прости, не потревожу.
На что же все до боли так похоже?
Так было ровно год назад, теперь,
теперь уж ты стучишься в мою дверь.
(«Открой, - кричишь, - поверь ты мне, поверь!»)

Но тишина в ответ сильнее стука,
что бьет раба та палочка бамбука.
«Уж лучше бы накричал ты сотню раз,
чем получать единственный отказ.»

Ты упадешь, рыдая на колени.
И вовсе не такой уж злобный гений…
Как пустоту разрежет Глас небесный:
«А ты твердила: мир, такой он тесный…

А помнишь, - говорит, - как раньше было,
Когда любовь твоя к нему остыла,
когда твои он обивал пороги,
как ты стояла гордой у дороги?

Что изменилось? Кто переиначил?
Он для тебя хоть в жизни что-то значил?
Теперь, когда добилась ты всего,
зачем тревожишь душу ты его?»

«Послушай, ты!, - кричит она в надрыве, -
Как две звезды столкнулись мы в порыве!
Ломать – не строить! Понимаю я,
но это жизнь его лишь и моя!

Оставь же нас! Дай насладиться счастьем!
Но Голос возразил ей: «Ты – ненастье!
Ты – буря, ураган, ты – злобный ветер!
И будет за тебя он вновь в ответе.

Признайся, ты пришла как соблазнитель,
как демон, Ада как его Властитель!
Тебе он нужен лишь для развлеченья.
Его же ждет мучительность забвенья…

А по сему, отвечу я иначе:
Сама лишь для себя ты в жизни значишь.
 И для себя лишь ы жизни только можешь.
Тебе уже ничем и не поможешь…

И спор сей разгорался все сильнее,
достигнув к ночи точки апогея
Между Всесильным и простой девчонкой,
что с талией осиной, голос звонкий.

Никто не уступал в своем стремленьи
из-за Него, как Мира потрясенье!
Раскаты грома, молнии сверканья!
Все же было в ней так много обаянья!

Настало утро, Солнце проступило.
Оно для всех достойных дверь открыло,
и даже для несчастных есть погреться.
и даже тем, кто не имеет сердца.

К чему привел противоборства случай?
Ты сердце свое, душу ты не мучай!
Борьба всегда на грани искушенья.
И в этом есть мученье и спасенье.