А где-то хорошо...

«Non ex quovis ligno fit Mercurius»

- Как говорит Кот Матроскин: "не правильно ты, Дядя Федор, член держишь, когда ссышь!"
Петя был обычно весел и необычно трезв сегодня. Федя же напротив был отягощен болезнью, которая уже стоила ему однажды фаланги на среднем пальце правой руки. И в это утро он обреченно предрекал себе что-то подобное. "Ну а где-то хорошо, - думал Федор, - вон какие девченки на "фиджах" бывают! Где эти "фиджи", кстати есть? - Надо будет справиться у Люськи". Людмила была одноклассницей федора, закончившей пед, преподающей географию, в том числе и Федорову первенцу, Димке, лоботрясу и хулигану. "Эх!" - вспомнил он монументальный люськин афедрон в сравнении со скучной гузкой своей супруги, Татьяны. А ведь, будь у него терпения побольше, не окольцуйся он до возвращения Людмилы из города, вполне сталось бы в его биографии все несколько инакше. А вдругоряд, сама Люська вернулась уже не та, что уезжала, по-слухам, отягощенная парой абортов и неприятной кожной болезнью, зовущейся чесоткой в простонародьи, от чего некогда гладкая и упругая кожа ее стала заскорузлой. И училась она 8 лет, вместо положенных 5-ти. Не спроста это, - подумал Федор и почесался в паху от остроты неприятных чувст. Отряхнул конец, убрал его в ширинку и пошел в огромные ворота ангара, где располагалась их с напарником столярная мастерская. "Фиджи всякие придумают, пальмы с павлинами. А у нас тут бузина и гуси - вот тебе и край родной, навек любимый..." - матюкнулся он под нос, вспоминая вчерашний фильм на "дискавери", так неуютно потрясший его вялое воображение.

- Ты, Маринад, чего такой кислый сегодня? - продолжил Петька бестактно издеваться над болеющим человеком.
Маринов Федор только отмахнулся и включил пилораму, предстояло распустить на доски десять кубов леса. Лес был какой-то непрятный, незнакомый совсем. Как там обозвал его поставщик: "сик-воя". Что-то в этом сочетании звуков напомнило Федору о неприятностях в процессе мочеиспускания, ему мало улыбалась перспектива сикать завывая. В общем, чуждое дерево, незнакомое. Зато хорошо был знаком заказчик, Марк Архипыч, на весь район первый мебельный олигарх. Поскольку район был пригородный, прилегающий северным концом к мегаполису, клиенты у Марка были непростые - с фантазией и претензией. Еще недавно, в нулевые годы, город работал, что твой пылесос - только на вдох, вытягивая население всех областных весей внутрь своей, казавшейся безразмерной утробы, внимательно пережевывая и усваивая только полезное, а всяческий мотлох сблевывая обратно. Но уже в середине десятых тенденция изменилась: город начал выдыхать и не абы что. Накормившиеся за тучные годы отдельные граждане, разжиревшие на финансовых потоках ограбляемой страны, как клещи, на яременной вене, возжелали простору и ломанулись обратно в область - приобретать себе родовые усадьбы и поместья в начинающем дичать захолустье. Для Петра и Федора эта тенденция стала поводом перестать мотаться на далекие вахты и начать соображать по месту жительства. Петр, как истый авантюрист, первый придумал выкупить у бывшего колхоза почти разграбленный столярный цех. А Федор, как более основательный человек, восстановил средства производства: кран с захватом, видавшую виды пилораму и разной задроченности станки. Людьми они были совсем разными, если бы вы наблюдали их за попойкой. По-за цехом не дружили почти. Но вот в работе, в работе они понимали один другого с полуслова. Оба закончили одну и ту же фазану по столярной специальности с разницей в пять лет. Федор был старше.

- Ты, каштанка - насекомое глупое: ты супротив человека, все равно, что плотник супротив столяра. - Изгалялся Петя. - Ты за каким лядом…