Стихоплёты

Моя бабушка временами проявляла какое-то редкое, ей одной свойственное ехидство по отношению к поэтам. Уж не знаю, откуда это у нее было, но стоило ей увидеть в моих руках книжицу какого-нибудь, как она выражалась, стихоплёта, как тут же начинались подколки.

– Бора, – говорила она, хитро прищурившись, – если тебе так уж хочется пощекотать свое воображение, ну, пощекочи, кто ж тебе мешает. Но только отдавай себе отчёт вот в чем: твое воображение – это твое воображение. Оно только твое, как и удовольствие от него.

Она делала паузу, словно давая мне время осознать эту нехитрую истину, а потом добавляла, понизив голос до заговорщицкого шепота:

– Поэтому удовольствие, которое ты получаешь от собственного воображения – я имею в виду те тонкие образы, утонченные формы, которые рождаются в твоем собственном творческом акте, когда ты сам что-то придумываешь, – вот это реакция природная, настоящая. А не суррогатная, не подменная. Понимаешь?

Я кивал. Внутренне я был совершенно согласен с бабушкой. Я чувствовал разницу между тем трепетом, когда в голове рождалась собственная строка или образ, и тем приятным, но пассивным погружением в чужие миры. Я понимал, что она права насчет природного и суррогатного. Но, увы, легкий способ просто открыть книжку и пощекотать свое воображение готовыми рифмами и метафорами почти всегда брал верх над ее мудрым советом. И я снова брался за очередного "стихоплёта", откладывая собственное, настоящее творчество на потом.