Бабушкин Завет

Пыль времен оседает на воспоминаниях, но некоторые слова остаются чистыми, нетронутыми, словно высеченными на камне сердца. Я вспомнил. Маленький мальчик, Бора, у ног своей бабушки, вдыхающий запах сухофруктов и чего-то еще, неуловимо древнего, что исходило от ее шали и морщинистых рук. Комната была залита теплым светом, но слова ее отбрасывали длинные, строгие тени.

Она говорила тихо, но так, что каждое слово входило под кожу: "Бора, слушай меня. Не смотри на них, на гоев. Не вздумай им подражать, упаси тебя Всевышний! Это их дорога, не твоя. Их выбор – не твой выбор, их глупость – не твоя глупость, их ум – не твой ум."

Она сделала паузу, ее темные глаза, видевшие так много, вгляделись в меня испытующе, словно проверяя, способен ли я вместить эту простую, но тяжелую истину. А потом добавила, и в голосе ее прозвучала не злоба, а какая-то незыблемая, почти иррациональная уверенность, корневая преданность своему: "Запомни, Бора. Я одного глупого еврея не променяю и на десять самых умных гоев".

Тогда я мало что понял. Мир казался единым, а люди – просто людьми. Но бабушка… бабушка знала что-то, чего не прочтешь в книгах. Она словно держала в руках невидимую нить, связывающую ее с поколениями тех, кто шел этим путем до нее.

Она была права. О, как она была права! Вся моя непомерно, немыслимо долгая жизнь, с ее взлетами и падениями, с ее встречами и потерями, с ее радостями и горестями – вся она стала лишь долгим, развернутым во времени подтверждением безукоризненной правоты ее слов. Не потому, что одни были лучше, а другие хуже. А потому, что мы были другие. И смешивать эти пути, эти умы, эти выборы – значило потерять себя, раствориться, предать ту нить, что держала в руках моя старая бабушка. Ее завет, сказанный когда-то маленькому мальчику, оказался самой надежной картой в лабиринте жизни.