Француз

               
    (из цикла «Мой Пушкин»)

Когда коротким дерзостным шлепком
Она Его внезапно награждала,
Был взгляд Его всё также далеко,
Хоть щёку жгло потомку Ганнибала.

Бесил её ужимками урод:
Она ж была «Прекрасною креолкой»,
А сын её – совсем наоборот,
И спорить с этим – не имело толку.

Он не был ни подвижен, и ни жив,
Он в танце шёл насупившись и боком,
И только книг отцовских стеллажи
Его влекли к вершинам одиноким.

Креолки нрав горяч был, и велось:
На мужа злясь, та требовала розги.
Застигнут сын был в девичьей! – Как можно! –
Лишь сердце доброй нянюшки зашлось,
Пока секла рука арапки грозной.

К шкафам, босой, неслышно крался Он,
Сафьяном корешков к себе зовущим,
Шутник-француз, комический Пирон,
Вольтера полюбился Ему пуще.

Резвясь, развил его месье Монфор,
Года слегка порой опережая,
Зато владел французским Он легко
И бегло, как исконный парижанин.

И позже, в Царскосельской тишине,
Со взором, отрешённым и туманным,
Предав себя с восторгом Музам в плен,
В душе «француз» сей русским был вполне,
Хоть звался, впрочем, «Тигр» и «Обезьяна».

И, точно уж – притронуться не смел
Никто теперь к щеке Его и чести:
Клинок Его решительно звенел –
Дуэли Его будущей – предвестник.

Причудливы превратности судьбы:
Арап стал русским подлинно Поэтом.
Смеялся над иным, иных – любил.
И матушку свою … любил при этом.

11.05.2025
________
В Царскосельском лицее у Александра Сергеевича Пушкина было целых три прозвища: «Француз», «Обезьяна», «Тигр».