Пир во время войны

Глава І

Неньютоновской жидкости бокал
налил мне бармен в стареньком трактире.
Налил и между прочим рассказал
о предстоящем ближе к ночи пире.

Мол, есть один болезненный душой,
но чрезвычайно щедрый завсегдатай,
что чаевых бросает хорошо
и не скулит над всякою оплатой.

И этот чел решил сегодня в ночь
накрыть для всех богатую поляну,
чтоб, вроде, как душе своей помочь
исправить прошлых глупостей изъяны.

Любой зашедший вовремя чудак
есть вправе, безусловно, абсолютном
бесплатно пить и водку, и коньяк,
и даже, коль захочет, браги мутной.

Платить не нужно. Радость включена
в безумный счет престранного клиента.
Вина алкаешь? - Что ж, бери вина!
Абсент - твое? - Возьми себе абсента.

На барной стойке будет закусон
из вяленых оливок и хамона,
нарезки сыра, тонкой, как виссон,
галет из ржи и листьев эстрагона,

томатов, лука, масла и угря
в едва задетом травами посоле…
Ну… коль придешь, то ты придешь не зря,
пускай и станешь частью чьей-то роли.

Я мрачно призадумался, испил
налитого мне пойла из бокала,
и, усомнившись в факте, все ж решил
сюда вернуться. Время пробежало,

как спринтер из Ямайки. В нужный час,
переступив затертый горб порога,
наросшего, как искренности пласт
над ложью, обращенной нами к Б-гу,

я легким шагом двинулся туда,
где рядом с передвинутым бильярдом
стоял мужик в трехслойном, как слюда,
талите валенсийского сефарда.

Он говорил о чем-то с игроком,
державшим кий в своей могучей длани,
и натирал меж пальцами мелком,
оценивая цифры расстояний

от близлежащих к бортику шаров
до средней лузы. Я ступил поближе,
пытаясь разобрать в потоке слов,
о чем они, но будучи пристыжен

самим собой за глупость суеты
вторжения в чужую жизнь, внес правку
в маршрут. Непонимания мосты
похожи иногда на лжи удавку,

и значит, их сводить не всяк нужда.
Попробую-ка образ невидимки.
Я, вроде, есть, но нет по мне следа,
и память остается только в симке.

Болтливый бармен в миг меня узнал
и предложил присесть за дальний столик.
Я согласился. Он принес бокал,
и я нырнул в пучину алкоголя…