Валаам

На пароходе я ходила в Ленинград,
Мне хочется о Валааме рассказать.
Восторг от первозданной красоты,
Уносит от реальности в мечты.

Как будто ты на краешке земли,
И люди со своим прогрессом не нужны.
Такая красота! Мне вам не передать,
Здесь тишь, здесь божья благодать.

Деревья вековые тут историю хранят,
Скиты, заброшенные, это подтвердят.
Водою остров окружён,
Он будто в спячку погружён.

А Ладога бывает временами,
Как зверь, рассвирепевший  иль цунами.
А после бури вязкая, глухая пелена,
И долго правит миром здесь она.

Туман, как молоко густой,
И видимости никакой.
Всё в мире в это время замирает,
И даже птица в поднебесье не летает.

Хоть Ладога свирепа и грозна,
На острове покой и тишина.
Сосны вековые, словно старики стоят,
Бороды мохнатые, отрастив до пят.

Цветут цветы  и разнотравье,
Жужжанье пчёл, ручьёв журчанье.
Здесь радуешься по-особому всему,
Особый микроклимат виден  посему.

Земля изрыта вдоль и поперек,
Много каналов и проток.
Прудов красивых здесь не счесть,
У каждого своё названье есть.

По лесу можно целый день идти,
И никого не встретить на пути.
Тропинка по лесу петляет,
То ровно, а то резко вниз ныряет.

Природа виды и пейзаж меняет,
Густую зелень на утес сменяет.
На солнце гладь прудов сияет,
В воде синь неба отражает.

Навстречу иностранцы вдруг бредут,
Черники выдернутый куст несут.
Кто право дал к природе относиться вопреки?
Тем более, что здесь вы чужаки.

И тут выходим на простор,
Пред нами предстает собор.
Красив и величав, он на холме стоит,
Монахам полностью принадлежит.

О них отдельно нужно говорить,
Не каждому дано мирское позабыть.
Уединённо, аскетично жить,
И жизнь лишь богу посвятить.

Люд человеческий спокойным может быть,
Монахи смогут остров первозданным сохранить.