это была скарлет

все показывали пальцем и кричали ей вслед:
«эй, скарлет, откуда такие шрамы?»
и она не обижалась на болтунов, неважно, сколько тем лет, 
и даже сочувственно им кивала:

куда приятнее смотреть на чужие шрамы, чем на свои.
тогда скарлет им отвечала:
«когда меня не любили, появился шрам на груди,
когда не любила я, но смолчала,
шрам проделал путь от губ до спины
и разросся до галактической ширины,
будто ему всей меня было мало.

когда я оставалась там, где уже не нужна,
покрывались шрамами овдовевшие руки.
когда уходила оттуда, где сама не могла,
стопы в шрамах тряслись от усталости и натуги.

есть и шрамы от лучших на свете дней:
они рябью гуляют на ребрах.
я от того и сделалась вдвое сильней,
что не только плохое помню.

всё, что начато, должно подойти к концу.
ни одно объятие не бывает вечным.
я узнала это — шрамы потекли по лицу,
я уже не боялась — они обхватили плечи.

кто-то меня жалеет, чей-то взгляд неприятен и кос,
но я всё же задам волнующий всех нас вопрос:
мои шрамы кому-то болезнь и кошмар,
ну а мне они каждый — причастность и дар.
пока кто-то из вас боялся быть молодым
или потом — седым,
кто из нас по-настоящему
бесповоротно
оставался
живым?»