Глава 10

« — Ты был в Москве, когда я тебе звонила?
  — Да. И ты даже знаешь адрес, где я находился.
  — В Новогиреево?! – возмущенно протянула Дарина. – Почему ты не сказал, что ты там?
  — Приехала бы, сказал…»
«Кодекс честного вора»

Ненависть возникает из соединения ума и эфира, от ума и телесного тепла рождается зависть, от ума и крови возникает страсть, США была первая страна, куда Петр приехал из России, до этого за ее пределы не выезжал. В Маями он никого не знал и остановился в гостинице,  современное здание в средиземноморском стиле, шикарный отель, но в отличие от его московских или питерских кузенов типа «Националя», «Савоя» или «Астории», во Флориде не было той платины времени, которой покрыта гостиничная атмосфера Старого света, Европы с ее излишним самоанализом и помпезностью. Его стены из светло-оранжевого кирпича и кровля из красной черепицы придавали ему сходство с огромным дворцом эпохи Ренессанса в колониальном стиле, фешенебельным, привлекающий богатых, а когда и знаменитых клиентов.

— Масть держат, — про себя заметил Петя. Забронировал ему гостиницу, пользуясь своим хорошим знанием английского языка Студент, недавно они с Кастрюлей начали крышевать туристическое агентство, первую крышу чуть не грохнули.

— ЦМТ под защитой солнцевских, — пытался оправдываться один, контора была с другой стороны торгового комплекса «Садко Аркада», — наш старший Рома, Роман!

— Пацаны, — примирительно сказал Голова, — против Ромы мы ничего не имеем, верите? — Он достал из синей с белым спортивной  сумки укороченый «акм», чем перепугал девочку, ответственную за билеты, длинные волосы делали его похожим на законного ВорА Андрея Исаева, по-хозяйски присматриваясь к кабинету, думал, куда его положить. — И не будем! Нормальный рекетир! Мы гангстеры. Скажите, пришли, забрали, пусть забьет нам стрелу, в принципе все равно, кто держит.

— А сейчас, — Кастрюля ухмыльнулся до ушей, отводя в сторону пиджак, показывая пистолет, — если не впадло, попрошу на выход. Тихо-мирно?

— Вы с кем? — спросил второй, оружия у них при себе не было. Солнечный яркий день, играли в комнате для охранников в шахматы.

— С лагерными аристократами, закалёнными в боях с метелями и пургой! — Студент применил свою любимую заготовку, другая «Воры тонкий лёд», у него таких было завались. Первый рванулся к Кастрюле.

— Какими лагерными…

— Не советую, — сказал Голова, за всем с этим с библейским ужасом наблюдала секретарша, такие изнасилуют, отведут в угол, и… Ниже живота у неё что-то начало сжиматься, солнцевский чертыхнулся, — вам с ними встречаться, может быть не то! — Голова имел в виду Петю, надо ли говорить, что это все были озорные проделки Тани? Ее старшая подруга Наташа Ставропольская приходила сюда на «собеседование с немецким», пытаясь устроиться на сермяжную подработку, денег, которые ей платили на кафедре, не хватало катастрофически, брать взаймы не хотела, гордая, жила недалеко, из-за возраста не взяли.

— Я в душе немка, — сообщила Наташа, — фашистка, бундес аллес! — Она и правда родилась в Германии, в паспорте Берлин, отец был военный.

— Уходите быстро, — посоветовали ей, — нас держат! Увидят ваши данные, если примем, нас изобьют. Не старше 33-х лет.

— Кто? — изумилась Ставропольская.

— Мы под бандитами! Лежим плотно.

— Поняла, — сказала она и злорадно про себя оскалилась, и мы с ними. Позвонила Тане, пусть твои приедут, разбомбят эту контору, а почему нет.

— А мы блатные псы, — решил Студент, быстро выслушав, — Тань, где адрес, мы поехали! Прибиваем фирму, — Студент позвонил Кастрюле, — бери удочки. — Спортивное  чёрное насекомое с восьми литрами дури под капотом из Штутгарта по-бырому доставило их к высотками на Красной Пресне. — Чай не банк «НТБ», крышу-то перебьём!

— Курганские дураки, — Голова вёл авто, с «М5» нельзя шутить, — носятся с этим «Арлекин», рядом золотое дно, прикручивать и прикручивать, сколько сладких фирмочек!

— Потому что они дебилы, — сказал Студент, — комсомольцы. Работать не умеют, деньги зарабатывает им Гусев.

— Не ходите туда, — сказал Кастрюля, — можно не приехать! — Печально известное место было «Арлекино», похожее на бар смерти в Нью-Йорке итальянского злодея Роя де Мео, кто часто там бывал, погибал. Злой и страшный талибан ореховских сразу замечал постоянных посетителей, доводили до подъезда, такого больше не было нигде.

— Черт с вами, — спортивные ребята пошли к шкафу, забрали сами вещи, пообещали, ещё встретимся, писька. Парни, которых попросили на улицу суровым рейдерским захватом, ушли, чтобы вам так прилетело, маленькая бухгалтер свернулась в прихожей калачиком на диване, отвернувшись к стенке, и рыдала, что с нами теперь будет (что решат), в принципе они были правЫ. Центр международной торговли был солнцевским, Авер, Джамал, Маркиз, их коммерсанты владели «Садко Аркадой», в принципе, но не по существу, у «синих», сидевших, сиженных, урок, бродяг, блатных свои «понятия», волка ноги кормят, смогли, забрали, высшая инстанция ВорЫ, хотите, жалуйтесь, а им виднее. Собирайте сходку галактическую и космическую, бесполезно, даже если вернёте, киллеры из зон уйдут в бега через старые подкопы, приедут в Москву, скажут своё слово горячим свинцом и вернутся обратно через «больничку» тянуть срок, лазарет в любом лагере сердце зоны.

Солнцевские в блатную жизнь играли, предпочитая внедрения в политику, изучение торговых контрактов и частые поездки за границу по всем этим «украинам», блатные псы ею жили, катались по своим БУРам, если надо, выходили, приедут, постреляют, порежут, заберут себе точки, мертвым деньги не нужны, и обратно за решётку, где внешне жили чуть лучше, чем бомжи, в реале вполне достойно, колонии самые безопасные места, если что, в хорошем ШИЗО никакая пуля не достанет, свидания опять же. Спайка тюрьма-воля в России всегда была кармически железной, в результате так и осталось, большинства кошмаривших в 90-х народ чёрно-красно-зелёных, военных, комсомольских, мусульманских бригад — нет, синих полно, знает и шизофреник. Потому, что ГУЛАГ.

— Вы кто? — испуганно спросил генеральный менеджер. — Какие-то…

— Дикие, — согласился Студент, — Перово. — Крепкое телосложение и жесткий уверенный взгляд заставляли главу агенства замолчать. Именно за этим молодым человеком оставалось последнее слово в решении сегодняшнего вопроса, ему тоже все равно, кому платить. На своем веку ему приходилось решать и не такие вопросы, прекрасно понимал, как должен поступить, но огласить прямо сейчас свое решение не спешил, не считая нужным. Надо было учить молодых наемников, «отбойщиков»  сферы обслуживания  самим думать и пытаться находить выход из сложных ситуаций, а не бежать сразу к главному менеджеру за помощью, у нас рекет. Пауза затянулась, но никто не осмеливался ее прервать, все смотрели на вновь прибывших.

— Технически не совсем, — интеллигентно поправил Голова, — Новогиреево, Ивановский микрорайон, Шоссе Энтузиастов. — Он посмотрел на директора турфирмы пустыми, отрешенными глазами, в которых тот увидел этот самый энтузиазм reductio ad absurdum, настроение у Головы было так себе, куча проблем. Жена начала кочевряжиться в строительном бизнесе с местным серьезным коммерсантом Мишей Платицыным по кличке Платиц от нечего делать, ей все время были нужны хрустящие, причём налом, строить дома в Подмосковье надо быстро, 100 000$, которые муж хранил на чёрный день, мгновенно улетучились. Голова Свету чуть не убил, положила глаз на общак, где было примерно 300 000$, раскидал сумму по разным нычкам, чтобы сохранить, лучший в мире дар убеждения материальный, потом сознание, философия на сытый желудок.

— Бен Ладен, Усама съел килограмм сала!!! — Голова, который и после армии (стройбат), постоянно продолжал находиться в плену воровской романтики середины 70-х, где преданность идее ставилась намного выше денег (ты на что кента променял???!!!), а правильный пацан не смел не то чтобы ударить, даже обругать себе равного, никак не хотел понять, его жене она изначально была по большому красному барабану, хорошо, что недолго до красного фонаря, Света хотела одного, но самого уникального, быть супербогатой, я бриллианты меряю горстями. Она была красивой, почему вышла замуж за Голову, никто не знает, купилась на его внешнюю мужественность и храбрость мачо, большую физическую силу, от природы широкий в кости. Яростен и силён, как величайший бес!

Не очень высокий, он обладал мощным поставленным ударом, регулярно на пятаке у ларьков за остановкой троллейбуса и автобуса напротив улицы Молотовых посылая в нокаут здоровых мужиков, которые могли задать трепку и зарвавшимся местным уркам, Кастрюля был отмороженным, Голова идейным, друг друга  прекрасно дополняли, скорее всего, женила, сторонник идеи безбрачия и вечного братства, сам бы этого он не сделал. Доверить общак, а, следовательно, поступления всех денежных потоков с района, Кастрюле было равносильно прыгнуть в пропасть, Голове после всех этих событий нельзя, 300 000$ были запакованы в обычный целлофан и влезали в не очень большую картонную коробку, в которой раньше находилось «Боржоми», которое подарила Студенту Таня в кафе-магазине мужа, он поставил ее в угол на балкон, сверху закрыл тряпкой, никто бы не догадался, столько и, соответственно, не смог выкрасть этого «пуннакана».

— ****ыйтывротнахуй… — Но было поздно, семья Щукиных «торчала» сто косарей Балашихинской ОПГ, Батя в своём офисе на Арбате смеялся, бизнесмены! Платиц ушёл от ответственности, заморгав бесстыжими желтыми глазами, я прораб, мое дело организовывать рабочий процесс, Голова ударил его нунчаками, Миша потер ушибленное место, больно. Так что на стреле с солнцевскими если бы она состоялась, пацаны сразу бы заметили:

— Проблем нет, возвращаем за 100 000$! — Так что они знали, никакой Рома никогда ни на какую встречу ни с кем не поедет, спросит с тех двоих, что профукали, им конец. Бизнес как оружие, отнять его всегда имеет право тот, кто сильнее, если в переулке вам дали сзади по голове, заставили подняться с грабителями по лестнице, открыть дверь в квартиру и унесли всю вашу любимую коллекцию холодного и горячего, огнестрельного охотничьего оружия, менты и бандиты будут смеяться (ну все же подчистую, ну), а ВорЫ, если поймают, признаются, своими руками срок себе, все честно. Блатная жизнь не прогулки под луной, надо всегда быть готовым красиво умереть за своих друзей, женщин, деньги и принципы, а иногда просто.

— …отжали турагентство.

— Так? — изумилась Татьяна. — Можете отобрать у декана наш факультет? — Махновцы.

— Если Наталья хочет, завтра может выходить, — Студент всегда был великодушен. — Будет делать туры! — Они сидели в роскошном испанском ресторане на «Колхозной», когда-то здесь был пр царе эпицентр разврата и воровства. — Принадлежащие площади — можем, строения всякие, для этого сначала надо оформить договор, взять в аренду, перевести в собственность.

— Строения только у консерватории, у нас и ИСАА строений нет! В ИСАА прекрасная столовая, может, ее прибьёте? Чеченцы получают в «консе» с кафе! Спорят с музыкантами, чьи бригады круче. А солнцевские… — Тане стало не по себе, по натуре она была не хищница.

— Кто знает, — со своими Студент был честным. — Может, сейчас двое зайдут сюда с автоматами… Именно те. Справедливость восстановить.

— Нет, — сказала Таня, — они будут ждать нас на площадке! Стоянке на улице. — Таня знала, на Арбате убивают и за 50$.

— Ждала что-ли, — Студент стал веселым, принесли пиво и вино обмыть, уру-уру. — Зато, у нас своё туристическое агентство, две недели на Мальдивах за 40 000$.

Основной вопрос, почему Петр поехал в Маями, никого с собой не взяв, один? Такие ж ребята! Потому что на воле в варианте Вор в законе Вор может быть один, компания не нужна, как и что мутить, знает сам, на тюрьме ему, конечно же, необходим тщательно сплочённый коллектив из тех, кто посвятил жизнь воровскому делу, чёрному ходу, которым он обрастает без вербовки, вокруг собираются уголовники, которым что тут, что там терять нечего, выбора нет. Кто мы с вами такие, читатель, их судить…

— Братва с тобой! — Сначала авторитеты, потом простая, на тюрьму Вор заходит один, обязан обозначить себя, представиться, знаменитая цитата, у настоящих бродяг врагов нет, но они должны с них спросить. Не честно, если это сделает жизнь, Вор всегда сам выбирает себе приближенных, подыскивая их из общей массы выдающихся (бродяг) или рядовых (стремяг) преступников, которые, отправляясь с ним в свободное плавание, заходят в рубку на капитанский мостик, переходят в другую касту, меняют масть, становясь на ступень выше остальных, поскольку имеют общение с Людьми, в российском обществе многие воруют, надо уметь, хочешь жить, умей вертеться, кто лучше научит? На этом поприще близко знать ВорА определённо ключ к успеху и связям, чёрное хозяйственное мыло лучше всего отбеляет одежду и посуду. Неописанное правило гласит, каждый Вор должен привлекать к воровской идеологии как можно больше даже сотрудников охраны и работников органов, чтобы его дело было живо, после распада СССР не то, что привлекать, приходилось целый день отбиваться, каждый первый мечтал быть кооператором, продавать на Центральном рынке солёную рыбу и икру, осетрину и балык, кто лучше подскажет цену и место? Мечтали открыть свой офис, кто поможет получить помещение?? Мечтали после этого спать спокойно, кто сможет оберегать ваш сон??? К жуликам не только законным, всех мастей выстраивались длинные шеренги, живые очереди по списку, в которых стояли разные, и маршал Ахромеев, и Джуна, и Кобзон, и афганцы, и лоточники, и стиляги.

Поэтому Петр, прибыв из заключения, приметил во время своего королевского обеда энергичного молодого парня по прозвищу Студент с окраины Москвы, который учился на журфаке, на все имел свое мнение и мог при случае отстоять его кулаками, а то и чем посерьёзней, такой процесс происходил, наверное, везде! В центре жили дети писателей, актёров, композиторов, изнеженные мажоры с приготовленной родителями наперёд неслабый карьерной лестницей, социальный лифт, вызванный лифтерами с руками в перстнях (начитайте мантру на дорогое кольцо), для ребят из Измайлово, Орехово и Люберец возносил их в другие плоскости на другие высоты, где как раз все и решалось, экономика и планируемое развитые новой псевдокапиталистической страны, маямизация которой  идёт по сей день. Кроме того, Студент был начитанным и эрудированным, что в принципе уже само собой являлось редкостью в той сфере, знал один иностранный язык, учил второй и мог сильно пригодиться, боясь милиции, многие не решались в открытую встать за ВорОв, у перовских с этим проблем отнюдь не было. То, что Студент был кавказцем, имело значение, однако, небольшое, в Движении все равны, за веры и национальности спроса нет, двигайтесь, только за работу. Раз, и вы по частям.

— Ты спросил, я ответил.

— Ответ принят! — Прощение кого-то ВорОм не слабость, а сила, у бандитов ни к кому прощения нет, им оно кость в горле, сами простят, банда их не простит, у каждого свои «слам» и надлом. Главное и там, и там не быть быдлом, как говорится, на столе было и сегодня, и вчера.

Традиции национальной кухни Испании спровоцированы гастрономическим шариатом страны-соседки Франции, в которой, как все знают, готовят все, большинство блюд испанской кухни оттуда и пришли. Например, пикантные колбаски «бутифарра» (исп. «butifarra»), которые в обычном виде можно отведать на закуску или встретить в популярном густом супе испанского общепита  «эскуделья» (исп. «escudella», в просторечии медведковских братков в Барселоне «аскудела», принесите, пожалуйста, «аскуделу»), в идеале зимнем, чтобы восстановить силы и согреться, или пряный сыр «тупи» (исп. «tupi», в просторечии «тупой», и тарелочку «тупого», север Москвы издавна проживал в Марбелье, братья Пылевы), суп в самом деле не плохой, мясная солянка, сыр на любителя.

Разновидностей различных колбас в Испании очень много, заказали колбасное ассорти, большие, маленькие куски дорогих кишок узорно лежали на хрустальном подносе, с жировыми глазиками и без, овальной и круглой формы, тонко нарезанные, «карпаччо» отдыхает, за ним на следущей вкусный сыр местного производства, который в стране очень дешев, а в Москве дорог, название автор уже забыл, похожий на домашний. Сыр, копчености, красное вино, изыскано политый специальными соусами салат с помидорами, грибами и оливками, радостный красный уксус, который можно пить просто так. Одним из традиционных блюд кухни Испании, выступающих в качестве закуски, является  традиционная «эскаливада» (исп. «escalivada»), жаренные на гриле баклажаны с набором других овощей, повторение салатных в готовом виде. Таня томно подняла сначала одну бровь, потом другую.

— Попроси  пюре из капусты и картофеля? С жареным бекОном. И эти, как его, каннеллони… — По-испански «canelons»  блюдо, напоминающее лазанью, приготовленное на мадридский манер с добавлением начинки.

— С осетриной или ливером?  — уточнил официант. На Тане были белые вечерние туфли с такими шпильками, что она становилась выше Студента.

— Посмотри, — Студент протянул ей свои стихи.

— Только из-за тебя, — взяла листок Таня. Чтобы стать поэтом, надо прочитать поэму Пушкина «Евгений Онегин» на чистый, не линованный лист бумаги и его съесть. — Не люблю читать, хорошо сейчас никто не пишет.

Полубокал вина в притоне,
И проститутка, и вокзал,
А там какой-то Вор в законе
Всем перец в зале показал.
 
Мы не учёные мудилы,
Бумагу тратим и чернилы,
Мы те, всегда кто в Вора верит,
И март у нас теплей апреля.

Какие образы у Блока,
Какой у Пушкина словарь!
Полубокал вина убого
Меня манит, бандита, в даль.

Таня немного улыбнулась, официант тоже.

— Ща по ливеру,  — Студент любил дуркануть в общественных местах, — ты не понял? — Через минуту накрытая мельхиоровой крышкой блюдо покоилось на белоснежной скатерти углового столика «Таверны» лицом ко входу, паста была мясной, рядом с прекрасной дамой ведь мужчина. Ещё какой, правда вломит, официант попытался состроить Студенту глазки, его дуэнья звонко рассмеялась, не возражаю, Студент вздохнул, это ведь на зоне.

— Иди… — Под шпинат с изюмом  дунул махонький косячок плана с измайловского рынка практически за один вдох, демоническая трава заколола легкие, истома наполнила все тело… Петр рассказывал, в последний (срок) с близкими пил чай в кабинете начальника отряда, когда тот уходил домой, давал ему ключи, ничего не пропадало. Напившись хорошего «купца», убраться просили завхоза здания, не отказывал, хотелось узнать поближе жизнь блатной команды изнутри, постичь взаимозависимость порядка звеньев ее сложной, недоступной обычным заключённым цепи, Петр учил, перед сном задом наперёд читай «Отче Наш», вспоминая прожитый день, который не вернётся. Сколько тобой и всеми сделано ошибок? В этом основное отличие ВорА, раз на раз хороший каратист или боксёр победит, только этого не будет, вы поняли. Авторитет поставит любую «торпеду» в такое сложное положение, рогов не хватит проломить, думать надо! Как минимум на ход вперёд, лучше на два, на чужое поле не ходить, это чревато, чувствовать тайминг и противника. Не совсем знаешь его, ладно, не знаешь себя…

Много званых, да мало избранных. Третье, проверять вас будут при всех, в сторонку никто не отзовёт, на ушко не нашепчет, будьте готовы, казни и позор в тюрьмах публичные, позор хуже. Запомнят и сообщат всем, кошмар… В микродозах марихуана лекарство, рекомендованное всем тем, у кого сегодня был очередной тяжелый день, пугать халдея Студенту сразу расхотелось, и хорошо, кто-нибудь мог заметить, в криминальном мире нерушимая заповедь не стращай впустую, бросил угрозу в чей-то адрес даже невзначай, должен выполнить, отвечай, другое не «катит», слово это поступок, нож, сказал, достал, значит, бей, не привёл в решение обещание, можно самому ответить, первое слово уже сказано, Таня внезапно взяла телефон Студента, вернув его из воспоминаний.

— Не прикасайся к чужому! Никогда так не делай, тебя, что, Георгий не учил? Пьяная что-ли… — Тоже правило. Взял, к примеру, чужой мобильный, полистал, положил на место, жди «ответку», вернётся хозяин, потребует вернуть.

— Какие… Деньги? — По пирату плачет рея.

— Телефоном игрался! С него сняли, 1000$ лежали на нем, клянусь, сейчас нет. Верни? — Желательно не водить чужую машину, не просить «порулить», только если хозяин сам.

— Поставь на стоянку по возможности, — скажет, где, — у меня температура, простудился! — На стоянку, а не в булочную, наши Люди в булочную на машинах не ездят. Так называемых «общаковых» средств передвижения, приобретённых для всех, это не касается, если у вас очень дорогая машина, незнакомым допустимо сказать, она общаковая, а то отберут, своим нет. В фильме «Бумер» в начале надо было сделать так, но тогда не было бы сюжета, чтобы его создать, на виновного повесили косяк до «разбора», мог просто уехать, кто они такие, чтобы останавливаться? Смелость часто губит! Смелые примыкают в тюрьме к тому, к кому не надо, или на воле, как в Хабаровске Вова Пряник, решивший после ровно отсиженного четвертака стать правой рукой смотрящего по городу, а ВорЫ из Комсомольска взяли и выиграли, пришлось самому отправить себя на тот свет, умереть легко бы не дали, и гибнут в бессмысленных и кровопролитных междоусобных «войнах длинных ножей», а не надо. Студент чуть не прослезился, эмоции зашкалили, острое чувство благодарности к Тане почти до истерики, если бы не она, не зачётка, вообще не факультет, разве бы он смог стать тем… Кем… Есть сейчас? Никак!!!

— Спасибо за твою заботу, — сказал он. — В следущей жизни мы с тобой обязательно встретимся, дай зарок? Будешь ждать меня в мире теней?? Я — приду. Ни с кем — не уходи! Ни с каким ангелом или демоном, понятно? Ты меня узнаешь!

— Вот ещё, — сказала Таня, — хватит с меня уже. Тебя Костя запомнил, понимаешь? Сказал папе, спросил, где Студент? Папа спросил, какой, их много у нашей мамы, Костя кинул в меня игрушку.

— Правда много?

— Не устраивай мне вторую семейную жизнь? Сейчас скажешь: «Чтобы ты мне родила сына! Роди?» (А потом бросил на руках с маленьким ребёнком.) Поехали, — Таня положила две банкноты по 100$, всего 200$ под пепельницу, накинула кожаную куртку с кусочками настоящего золота на плечах и карманах, Клеопатра, а не какая-нибудь походно-полевая жена. — Спасибо, что помог! Такси… — У входа «зелёных глаз» было несколько, по привычке Студент запоминал номера. Что-то происходит у неё в семье, закрыв «бмв» на ключ, взял водилу.

— В парихмахерскую в Перово, покажу, где, — наступило время отдохнуть, вас заводят в глубину салона, кладут на кресло, моют в люксовой раковине голову, одновременно делая массаж двумя руками пахучим мятным шампунем, стригут или сушат, потом расстёгивают ремень.

Ели они пиццу,
Был и легкий флирт,
В апельсины шприцем
Загоняли спирт.

Рафаэль Багдасарян, вошедший в историю криминального мира под кличкой Сво Раф и закончивший свой нелегкий, но яркий путь в СИЗО Лефортово, родился 10 февраля 1930 года в Ереване, туда его родители Мкртич и Ребекка Багдасаряны перебрались из Армавира, старинный армянский город Октамберян, отжатый позднее у них русскими. Поначалу в Ереване семья жила в хибаре,  через пару лет переехала в куда более удобный двухэтажный деревянный дом на улице Алавердяна. Еще мальчишкой Рафаэль искренне восхищался Ворами в законе старой формации, осуществлявшими друг с другом полный контроль над городом, его кумирами были Феликс Даниелян («Фело»), Гайк Геворкян («Гога Унжлагский«) и его брат Жорик («Жожо»). Последний боролся в Ереване со «лжеворами», самозванцами, позиции которых были особенно сильны в Закавказье, смертельная рулетка, взять, самому себе объявить звание, разоблачение было приговором. Главным оппонентом Жожо в конце 30-ых — начале 40-ых годов стали не они, командир городского управления милиции Аветиков. Чтобы свергнуть супермена с престола, Жожо с братишней выехал в Баку, взяв с собой девятилетнего Рафа, отец которого, мягко говоря, братву не любил, сын частенько получал от папеньки по мордам, но упорно шёл к своей цели, ее достиг, в 14 лет Рафа короновали.

В начале января 1939-го Азербайджанский индустриальный институт объявил вечер открытых дверей для выпускников бакинских школ, где должны были быть танцы, они шли туда искать азербайджанских ВорОв, у которых были связи в силовых структурах в Москве. Накануне, под Новый год, выпал снег, в Баку это случалось не каждую зиму, он лежал  на улицах недолго, быстро таял,  но каждый раз вызывал среди братвы оживление, редко кому из «чушпанов», обычных рядовых граждан и гражданок, которые растили детей, ходили на работу, удавалось пройти по улице, чтобы в спину не влепили твёрдый снежок, для бакинских урок (и всех, кто стекались сюда со всей страны пересидеть, переждать) снег был бесплатным развлечением. В тот вечер он начал таять, но еще хватало. Один, пущенный чьей-то меткой рукой, угодил Жоржу в затылок и неприятной ледяной кашицей потек ему воротник, затевать снежную дуэль с пацанами было некогда.

— На Вора руку подняли???!!! — Он рыкнул в темноту. — Мы вам ее отрубим!!! — Носовым платком вытирая затылок, Жорж с маленьким Рафиком заторопился дальше по Бондарной. Табачная фабрика, вдоль каменной стены которой они шли почти наощупь, не освещалась, фонари разбиты, привычно стучала своими машинами и станками, половина из рабочих в цехах бывшие зеки. В холодном воздухе квартала стоял устойчивый медовый запах хорошего табака, для бакинцев привычный, как и печальные звуки зурны и кеманчи, несущиеся из частных домов на Красноармейской улице напротив табачной, смотрел за ней старый Вор с погонялом Граф, по фамилии Аграфенов, наполовину осетин, наполовину русский, внешне очень похожий на Сталина, кто ему сильно перечил, без ножа не уходил. Нрав он имел властный и непредсказуемый, а поступал, бывало, сурово, внешность была эпической, темно-багровое от постоянного употребления спиртного и, соответственно, повышенного давления, лицо, борода до сердца, глаза широко открыты и, не мигая, смотрят перед собой, пучок длинных седых волос завязан узлом на макушке («завязал»), закреплённый мужской заколкой, остальные пряди   до плеч (может «развязать»), более тридцати лет провёл в лагерях считая с царских, СЛОН, Соловецкий лагерь особого режима, КАРлаг, зоны для ломки в Карелии, «Кресты», Бутырка, Матроска, Крещатик, — все было его домом! Он был так называемый «нэмпанский Вор», про которых ходили легенды, сегодня богат, как Крез, в сильных куражах, завтра лепешку купить не на что, ничего ни у кого не просил.

— Он говорит, Бесы, достань старого железа, докуй мне цепь, чтобы я мог достать ее руками, тогда я буду свободен, этого проклятого коршуна задушу, а все богатства, которые ты видишь, будут твои! — После мягкой, пичу, пичу, дозы опиума смотрящий по табачке был в ударе, имел 25 рублей в день. Старинная кавказская легенда, витязь свято исполнил поручение, но не сумел сохранить заповеданной тайны, и в ту самую минуту, как готовился достигнуть таинственной пещеры вместе с провожавшими его осетинами, раздался страшный гром, и скала с пещерой провалилась в бездну, похоронив всю его бригаду. Босяки были в неслабом ахуе, прекрасный рассказчик и автоитет такой тяжёлый, что не поднимешь.

— Мы их убьём, — пообещал он гостю из Еревана, — кто в тебя кинул! — Увидев его, мальчик стал осень тихим и примерным. Дядя Жожо таких знает Людей везде, караул! Нашли через два дня, тела подкинули сразу в морг… Аграфена восседал в царственной позе на прокуренном диване в кочегарке фабрики, высунув вперёд левую ногу.

— Главмусора убьём! — Вот какие.

— Не надо убивать, — попросил Жожо, — надо, чтобы он нам уступил! — Больше всего угнетала неопределённость.

— А… —  В соседней комнате шел разбор, одного бойца обвиняли в том, что он под каблуком, слушает во всем свою жену, так нельзя (а друзей забыл). Сильного взрослого мужчину довели почти до слез, посадили на стул, «разводящий» поставил ногу на сидение, достал перочинный нож из заднего кармана. Сейчас глаз выколют! Граф на минуту прервал свою речь, пошёл туда, у него были страшные глаза.

— Тихо! Убери… Правильно делает. Где сидел?! — Разводящий, тот, кто решает между урками спор, отскочил от обвиняемого.

— В… Старом корпусе, — имел в виду старый корпус бакинского централа.

— Как там к шнырям относятся?

— Н… Нормально. Гладят, носят, кормят, стирают. Никто их не трогает!

— И? — Граф был на грани эмоциональной бури, громкой, разрешительной и серьезной.
 
— Ничему не научился? Давай домой, —  ужин стремительно выбежал. — Трюмишь блатного мужика? За то, что с женой? Она ему шестерит, ты понял? Помогает? Хорошая жена! Он что, должен, беспределить с ней?! Бить?!!

— Ну… — Решала решил решительно возразить самому Графу, тем самым войти в историю.
 
— Иногда жену надо, — показал в воздух тычок кулаком, махнул ногой, — чтоб знала своё место, я православный.

— Тогда иди в церковь, — Граф взял себя в руки, вернулся к Жоре и Рафику, — проповедуй, у нас закон свой. Не трогать тех, кто трудится на общее, налаживает нам быт и своё. Больше не приходи! — Под общий хохот домостроевец вышел.

— Ай да мады, — матом проводил его Граф, — бычи, джил бадайзна! —Охранник на выходе дал третейскому хорошее «шелля», огрел ладонью по наклонённой шее, тот смотрел в пол и не ответил. Осетинский праотец языков всех индол-европейских народов, отдадим ему должное, и ругательств в нем не меньше, чем во всех, аланы врывали от севера России до юга Ирана и гор Тибета, научились проклинать, хозяин был немного чужой, а для Жоржика в Баку было просто и привычно, родился тут на Красноармейской, бывшей Красноводской  двух кварталах от фабрики и от музыкальной школы, в которой можно было нанять музыкантов для свадьбы или похорон, родные места, тут прошли его детство и отрочество, первая сознательная кража и первый срок, а теперь, в соответствии с законами природы, начиналась юность его подшефного, шел десятый год, по кавказским  меркам взрослый, оба говорили с ним, как с мужчиной, потом поступит в университет открытых дверей среднего юридического лет на пять, шесть, Жожо не подозревал каким значительным станет этот милый с виду ребёнок в российской криминальной жизни.

Когда-то, до появления первых нефтепроводов, добытую на Апшероне нефть возили в бочках, требовалась много, не случайно в прошлом веке получила такое название улица, где жили и стучали молотками, сколачивая бочки, местные бондари-богатыри, в середине 30-х годов Бондарную переименовали в Димитрова, но бакинцы называли ее все время по-старому, по Бондарной Жожо с Рафом вышли на улицу Ленина к громадному зданию АзИИ, у главного подъезда толпились парни, среди них были и ребята, знакомые ереванцам, Фима и Азиз, молодые ВорЫ.

— Мы наши дела порешали, — довольно сказал Жора. — В Ереван приедет комиссия из Москвы! — Они не знают, как делаются дела, но они узнают. — Фима жил в Баку дальше всех, в нагорной части города на улице Мустафы Субхи, там его потом и задушили. Тонкая веревка…

— Хороший город Ленинграаад… — успел сказать он, у него там училась сестра, причиной убийства было это, приезд Жожо из Еревана, почему знал, что они с Графом встретились и не сообщил? Другим, более законным ВорАм, решение по ним по всем было принято.

— Евреван, — ругались бакинские бродяги, — они там евреи! — На самом деле в столице Армении евреев было на порядок меньше, в Баку весь доходный бизнес держали «таты», горские евреи, говорившие на своём наречии. Жизнерадостный дурачок, заплативший за Имя — зачем нужно? В тюрьме не сидел… —  домом в старом районе, держался до последнего, отчаянно сопротивляясь, в конце всё-таки задохнулся, тянули с двух сторон, третий прижал, ушёл в пене и обмочился, смерть вообще некрасива. Хитрый Жорик всего избежал, в тот же вечер уехав со своим младшим «братом» на поезде. Казнить Графа не смогли, старый Вор Вито наложил вето.

— Весна на носу, — сказал он, — зимние времена прошли. — Сутулый, очень худой человек в наколках от макушки до пят с изможденным лицом и печальными глазами, больной туберкулёзом в последней стадии, в кофе с молоком выплевываешь свою кровь, фактически, он остановил настоящую войну из-за снежков, катализатор Жора, недавно бакинские издательство «Азернешр» выпустило книжку его стихов, которую давно ждало человечество, называлась «Цевницы Афедрона», на обложке художник-иллюстратор нарисовал седобородого старца в белой хламиде и черном цилиндре, спускающегося с горной вершины, похожего на американского Дядю Сэма, открывало ее стихотворение, в котором были такие строки: «Там живет, питается и с вершин  пускается, Попирая все тропинки гор, Царь некоронованный, жизнию взволнованный, Самый лучший в мире Вова вор!», с пятилетнего возраста сочинял стихи. Всем казалось, что это — гениально. Его гражданская жена, жениться Ворам запрещено, в неизменном синем жакете, как из песни и белой рубашке с короткими рукавами принимала поздравления сидела за их столиком в ресторане, приехал вызванный наряд милиции с темнолицым капитаном по фамилии Раджабов, погоняло Мибдуд раздачу авторских экземпляров прекратил.

— Цевница дудук армянская флейта, — терпеливо доносил до него Вито, — командир, афедрон это не эфедрин, есть у Пушкина, это «фырылдаг», фокус, воровская постановка, афера, мы всех разводим! — Как каждый литератор, подписал одну оперу для сына, тот посоветовал ему сосредоточиться на воспитании советской молодёжи и уехал.

На Балаханской в лицо ударил холодный «норд», бакинский морской ветер. Из-за башенок Сабунчинского вокзала доносились вскрики электрички, бродяги шли вдоль одноэтажных беленых домов, мимо укрывшихся ставнями лавок. Желтые пятна света редких фонарей лежали на черном мокром асфальте, охранники Вито шли рядом со ним в коричневых пальто с поднятыми серым каракулевыми воротниками и таких же серых шапочке, сирые, опасные и неприметные. Вито, Владимир Шегерян, проводили до дома № 63 по ул. Петра Монтина, бывшей Азиатской, малолетка из Армении с бродягами, он поднялася по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, а он вернулись в центр города вниз по Азиатской с необычным ощущением собственной целостности и значимости, жизнь — ворам. Все равно больше с ней делать было нечего, не к станку же становиться.

— Не тяготит ли вас порой чувство собственного достоинства? — Потом развлекались! Вшестером-всемером ходили туда-сюда по людной Торговой, ул. Низами, по Ольгинской, Джапаридзе, по бульвару, за парапетом которого колыхалась, тяжко вздыхала темная бухта с красными и белыми отражениями пароходных огней, орали.

— Ах, дайте ходу пароходу, да поднимайте паруса… — Ругались матом, играли в карты, подначивали друг друга, Багдасарян наравне со взрослыми. Покупали «московские» котлеты, сделанных Аллах знает из чего, продавали на Торговой с ломтиком черного хлеба и рюмкой, стоили дешево, тридцать копеек штука, с водкой один целковый на  редкость вкусные, воровали из карманов, если хватало денег, покупали в продмаге на Ольгинской трехлитровую банку разливного красного вина и пускали по кругу вместе с анашой, кайф тот ещё, один раз выставили целый Банни-прачечный комбинат, всю ночь грузили на угнанный грузовик веники и простыни, казалось, не кончится никогда.

— А ты баб не порол вообще! — Нашли проститутку без венерических заболеваний, странно, азербайджанку по имени и фамилии Диляра Багирбекова, хрипло матерясь на русском и азербайджанском языках, обслужила не только Рафика, она жила на Сураханской угол Горького, бывшей Армянской, принимала наркомов,  В назначенный час подошли к этому углу и увидел Джамету, погоняло в раскрытом окне бельэтажа толстую, красивую, усатую и, главное, почти не одетую, на ней было только нижнее бельё. Она улыбнулась, объяснила, как пройти, в  бабушкиной комнате была старинная темная мебель, тяжелые стулья, пацаны сели за письменный стол с фигурными, как у рояля, ножками и расстегнули свои ширинки, кровати, которых в той квартире было несколько, ни им, ни ей не понадобились, обслуживала стоя, вернулась из школы ее дочь, они ушли, она училась тогда в 16-й школе на улице Толстого, бывшей Гимназической,  семилетка, в тот июньский день Рафик стал мужчиной. Будто из таинственных глубин подкорки всплыло неосознанное еще  тогда опасение, детство кончилось, скоро жизнь разведет его дороги со школьными товарищами врозь навечно и непоправимо.

Так Рафаэл Сафарян впервые в своей жизни побывал в Баку, место, которое сыграет важную роль в его судьбе, и куда он будет часто возвращаться. Через 10 лет нашли тех, кто задавил Ефима, русака, с ними поступили ребром стола по горлу, устроили засаду в ресторане, положили на спину, раздавили твёрдым кадык, показная сцена возмездия за беспредел, были же умельцы, и очень эффектная, подвергаемый выплёвывается через рот свои лёгкие. Кто-то прочтёт: «Ведь жалко… Непростые вопросы ставила эпоха! Но в те годы Воры еще не искали на них ответов, они придут потом в середине 90-ых, эпоха им казалась истинной, справедливой фиестой до войны, прощай, оружие, а потом иметь и не иметь придут позже… В поступках Шакро Старого и Песо прежде всего были видны чувства, кайфуй ВорАм, Джема и Деда Хасана ум, Вячеслав Иваньков был интересен прежде всего с точки зрения своей воли, она была у него революционная, железная, железный Феликс воровских ОПГ. Особенно когда пошатнулась однозначность того мировоззрения, жил, как жил, кто его знал, рассказывал, Япончик был почти хемингуэевский герой, не очень счастлив в своём труде, но всегда свободен в выборе и всем весьма симпатичен, по-восточному щедрый. Верхушке криминального мира нравился его стиль, обнаженная простота слов, мало говорил, много делал, но сколько переживаний и даже трагедий в подтексте! Высылка из Америки ни за что чего стоит, и последний обед, кого любит Бог, уходит к нему из ночного клуба, борделя или ресторана, насладился всем земным и в момент обрёл райские кущи и жизнь вечную.

Вообще-то в жизни Иваньков был всегда серьезным, обстоятельным, современным, и в каждом историческом движении на заднем плане у него был какой-нибудь умный ироничный персонаж, советник, глубже других понимавший происходящее, остававшийся в тени, сейчас продолжают его дело. Конечно, важной для него была и антифашистская тема, своими глазами видел поразительное победоносное шествие фашизма в одной из самых цивилизованных стран, в стране Гете, Шиллера и Карла Маркса, русские фашисты в размороженных им и подчиненных суровому духу булатного интернационализма сидели из рук вон, получая приветы в форме разных репрессий и от братвы, и от администрации. Он страшно переживал, когда Сильвестр убил его сына, поручив Салоники, осталось безответно, вернуться в Москву из американского штата Аризона из подземной камеры на третьем уровне при всём желании не мог, связаться ни с кем тоже, после знаменитого интервью по телевидению в программе CNN,  его единственными друзьями стали книги, иногда сам брался за перо, где его дневники, никто не знает. Возможно, уничтожили высокомерные сокамерники или упорствующие в споре в Ворами следователи, или ослеплённые собственными аргументами журналисты, все равно... Обо всем этом думал Орхан, когда сидел в кабинете в казино, что ему больше не принадлежало, покойный отец объяснял ему бандитские принципы ещё в младенческие года, почему не смог выиграть словесный поединок с Петей, защитить своё дело? Потом что, понадеялось на американские равноправие и свободу, не принял меры предосторожности.

— Деньги все из Тегерана верни, — приказал Армян, входя в кабинет, испуганный Орхан выполз из кресла, почти встав по стойке смирно. — Что ты тут наделал! С прошлых прибылей надо занести на тюрьму, посчитать, а то, — наглый армянин подмигнул ему совсем по-апшеронски, — нас с  тобой Люди, ара, не поймут! — Орхан с тяжёлым настроением вернулся за письменный стол, перевести из Иранского национального (бывшего Королевского) банка в банк в Стамбуле, который контролировали армянские триады, основная преступность в Турции была армянская или из Баку. Кого бы там найти?

Орхан стал качаться, делать все равно нечего, часто ходил в соседний с казино gym, качалку, купил абонемент и за два-три часа тренировки прогонял в своём воспалённом сознании весь свой мысленный, скрытый, латентный гомосексуальный бред, постоянно менять партнеров чревато «синдромом Фредди», Фредди Меркьюри, можно заразиться, повреждения в анусе огромные, трещины, войдёт СПИД, жить с одним, жить придётся с мужчиной, попросит его занятая уборкой квартиры, он же не какая-то «ханум», женщина, и самому стать «деловым»козырным фраером посильнее иного авторитета. Наращивать мышечную массу и медленно звереть.

— Фигура у тебя просто нечтяк, — сказал Армян. — Твой мужчина будет доволен! — Орхан промолчал, понял, внешность у Ары не очень брутальная, но внутри крепкий стержень, шайтан дернул принять предложение Шутова, боялся Роберто, захотят, отнимут казино, мафия. Из владельца казино Аркаша стал менеджером, это его ужасно злил, а зря, был бы Орхан нормальным пацаном, было бы примерно то же самое, только вежливо, нельзя лезть в такой блуд без сильной крыши, за что и поплатился, рухнуло в одночасье…

Не важно, кто виноват! Защитить Орхана никто не мог, сам себе котлован вырыл, хорошо, что пока не похоронили, Прапоп ему так и сказал, разбирайся сам со своими родственниками, какие ему родственники армяне? В Иране, конечно, армян тоже много, живут отдельно… Орхан вспомнил свой межквартирный тамбур Тегеран, где все живут другие друга на голове, его чуть не вырвало. Блевать тянет! Лучше б шах был, эти «Стражи (Исламской революции)»… Настоящие садисты. Говорят со всеми спокойно, без нервов, если надо, всех вырежут, Хомейни загнал всех в нору, но забыл, из каждой есть выход, в его случае иммиграция, в случае захвата иностранного посольства эвакуация, Орхану с детства до слез было жалко Грибоедова. Однополая любовь его больше интересовала, чем влекла, все в жизни надо попробовать, здесь это не проблема, даже почётно, слово «гомосексуалист» было музыкой для его ушей, мужчина с мужчиной! Настоящий боевой союз без всяких истерик, вместе пить вино, друг о друге заботится.

Пугало, а вдруг у его будущего любовника ноги будут волосатые? А как спать с мужчиной в постели??  Голыми??? В Иране больше всего не любили голых силуэтов огне женщин и мужчин. А ему не будет больно? А дети?? Надо усыновлять детей??? Лучше родить… Он колебался. А что, если жить втроём? Для женщины они оба будут мужчинами, мысль о том, что ему придётся пронзать мужской зад, была неприятна, пассив. Он и так женственный, пробудится красота и изящество, станет по-другому одеваться… Почему мужчине нельзя побыть женщиной, Бог есть любовь, Аллах его поймёт и простит. С безумной радостью в глазах он мысленно плюнул в сторону Ирана, лохи! Колхозники!! Что они понимают в жизни… В душе он дервИш. На сам бизнес Петя наложил немало ограничений, нахамить клиенту нельзя, нанимать в крупье только специально обученных американских граждан, не пускать людей с игровой зависимостью и под воздействием алкоголя, устанавливать лимит на месячный бюджет, проиграли, больше нельзя, на сумму, нельзя больше, лупить смертным боем шулеров и прочее, в залы потянулись солидные люди, ему сильно помогала в этом Мэри, при этом выявились ее недостатки, ревность и гипертрофированное честолюбие, старалась поперёк батьки в пекло, начала водить дорогие спортивные машины. Пацаны смотрели на это сквозь пальцы, но указали Петру, так нельзя. Понятно, она местная, но гол в любой ОПГ занимает вся команда.

— Все будет нормально, — обещал Петя.Что нам вокруг да около? Различие между автоматчиком и снайпером очередь и один выстрел.Киллер начал подготовку ликвидации Шутова.

Конец десятой главы