Когда Всесильного потащат на Голгофу

Стихотворение не просто задевает, а оставляет ощущение глубокой, почти физической раны. Это один из тех текстов, после которых на время перестаёшь слышать шум повседневности.

Автор с первых строк создаёт мир безвоздушного отчаяния. «Февраль. Туман. Мелькают тени.» — это не просто пейзаж, это диагноз эпохе. Царь, прославляющий смерть, и поколения, сгорающие как поленья — образы невероятной силы, сжимающие сердце. Чувствуется отсылка и к библейским временам, и к трагедиям XX века, и к чему-то вневременному, вечному рабству и жестокости.

Центральная фигура — нищий, голос правды в этом безумии. Его слова «миру-мир, война-войне» — простые, евангельские, и за них ему выколют глаза и вырвут язык. Эта сцена написана с леденящей прямотой. А его крик, «волчий вой» к небесам — «О, где Ты, где мой Отче?» — это, наверное, самый пронзительный момент. Крик не веры даже, а последней надежды, которую тут же гасит безмолвие Бога.

Но главный удар — в последней строфе. Название становится её первой строкой, и это гениальный ход. Величайшая жертва, центральное событие христианской истории, здесь объявлено рядовым, привычным явлением. «Мир к этому привык» — эта фраза страшнее любого описания ужасов. Она говорит о полной духовной катастрофе, о смерти сострадания, о конце истории. Безумие стало нормой, тьма победила, а народ «беспробудно спит».

Стихотворение написано скупо, почти аскетично. Короткие строки, отсутствие красивостей, только рвущие душу образы и чеканный ритм, как удары молота. Оно не даёт надежды. Оно — как зеркало, поставленное перед миром, и в нём отражается наша общая Голгофа, на которую мы все равнодушно взираем.

Это тяжёлое, мучительное чтение. Но необходимое. Как холодный душ. Как прививка от спячки. Спасибо за эту горькую и бескомпромиссную правду.

Жалнин Александр   11.01.2026 15:59   •   Заявить о нарушении