Ислам

Ислам – стихия оригинала.
Зачем Христоса тревожить тень?
Меня злодейка к нему загнала,
А я Аллаху служить хотел.

Иисус убит наукой жестокой –
Ослабла хватка поповской лжи.
Аллах же плох ещё не настолько,
чтоб в сердце с ним было сложно жить.

Я в тему эту с ушами влезу.
Ислам – блаженство, пьянит вином!
Но не утопить славословием бездну,
Мозги не глотка – размах иной!

Гореть в аду – удел греховных –
Законов сводом придавлен зло.
Сейчас, товарищи, в пекле холодно!
Стремлюсь степлить, да нету слов.

Смирен араб, мусульманин истый.
Аллах, разрушь фарисеев ложь!
Сорви оковы постов, очисти
Мораль, ханжей изничтожь!

Сделай свободным веры выбор,
Сорви ярмо традиций невольных!
Я для тебя бы сердце вырвал,
Если бы это не было больно.

Что было традициями обеспечено,
Запреты свободной любви – разрушь!
Да будет во веки увековечено
Больное тепло человеческих душ!

Пусть будет  свобода от всякой вещи,
Пойдёт на бирюльки медь медяков.
Пусть будет со мною, что бросить легче,
Пусть в пропасть летит, что отдать нелегко.

Пусть тонут в прорве души копеечные,
В коммерческий втянутые коллапс,
Забывшие радости беспечные –
Всё то, что диктует нам Аллах!

Пускай бизнесмены в бездне останутся.
Поэт и учёный – два честных брата.
Вот, я бы питал бы электростанцию,
Найти б вдохновению генератор!

Погибли, кто спорить  с Аллахом стали:
Стыд тихо вспыхнул под солнцем жизни,
Невинность пала на плахе спальни,
Рубли слизало пламя ревизии.

Пусть всё это будет трижды золою,
Сгорев, хоть немного согреет Землю,
Чтоб та не озябла в преддверии зноя,
Жара любви, и прохлады зелени!

Сгорите красавицы, спящие вечно!
Ни капельки страсти – сплошные привычки.
Холодные, словно блокадная печка,
Сцелован, потушен огонь губ девичьих.

Сгорите все Тани, все Любы, все Гали,
Все жертвы дешёвых моих песнопений,
Все те, что со мной свою жизнь прожигали,
Да только прожечь ничего не успели!

Гори, старый мир, заволакивай прошлое
Удушливый дым, пожирающий дым.
Пусть в жизни останется только хорошее –
Любовь молодым и почтенье седым.

PS:
Пусть был бы наш мир кверху дном перевёрнут,
Пусть был бы мещанский уклад переломан,
Остался б на свете, кто ложью не тронут,
А я бы сгорел с вами, честное слово!

1975, осень