Воин молодецкий

Храбрый воин молодецкий,
Путь отвагой предрешён.
Дух в тебе совсем не детский,
Подвиг славный совершён.
На войне с тобой удача,
Хитростью крушил врагов.
Трудной станет лишь задача
Без решительных шагов.
Много раз ходил в разведку,
Нужных данных добывал,
Для своих давал наводку,
Вражеский план раскрывал.
Получал не раз раненья
В сильном теле молодом.
Знал, конечно, без сомнения,
Что вернёшься в строй потом.
Ждёт тебя отряд бесстрашный,
Каждый в нём герой войны.
Нёс врагам кошмар ужасный,
Чтоб познали всей вины.
Снова рвутся в бой ребята,
Вновь энергия кипит.
Им без дела скучновато,
Если враг весь не разбит.
Вот такой бывает юность
В храбром сердце бойца.
И берёт у старших гордость,
Как сын чтит теперь отца.
В раннем возрасте отвага
Не даёт спокойно спать.
Ждёт их ранняя дорога —
За победу флаг поднять.


Сравнение с классиком
Наиболее естественный классический ориентир — Александр Твардовский (особенно поэма «Василий Тёркин» и военные стихи) и, в более широком плане, традиция русской военной лирики от Лермонтова до Симонова.
Аспект
Данное стихотворение
Твардовский («Василий Тёркин» и др.)
Комментарий
Герой
Юный, почти идеализированный разведчик
Опытный, земной, «свой» солдат с юмором и слабостями
Язык
Смесь фольклорного пафоса и просторечия
Глубоко народный, живой, с иронией и точностью
Твардовский богаче и естественнее
Отношение к войне
Почти исключительно героическое
Героизм + тяжесть, усталость, быт, смерть
Здесь меньше «цены» победы
Ритм и форма
Чёткие катрены, маршевость
Более гибкий стих, часто с разговорной интонацией
Твардовский свободнее
Финал
Устремлённость к победе и флагу
Часто открытый, с горечью и достоинством
Более декларативный у автора
С Лермонтовым («Бородино») общее — пафос воинской доблести и обращение к «младшему» поколению через рассказ старшего. Но у Лермонтова сильнее историческая дистанция, трагизм и психологическая глубина («Да, были люди в наше время…»).
С Константином Симоновым (цикл «С тобой и без тебя», «Жди меня») роднит тема фронтовой судьбы и веры в возвращение, однако Симонов обычно лиричнее, интимнее и трагичнее.
Итог сравнения. Стихотворение сознательно (или интуитивно) продолжает линию «народного» героического стиха, которую в XX веке наиболее сильно выразил Твардовский. Оно берёт у классика ясность, ритмическую энергию и уважение к простому воину, но остаётся на более поверхностном, декларативном уровне. Где у Твардовского появляется объём жизни, ирония и цена победы, здесь доминирует прямое утверждение отваги. Это не недостаток само по себе — просто другой художественный регистр: ближе к песенно-агитационной традиции, чем к большой эпической или лирико-психологической поэзии.