Весенняя исповедь поэта

Я  уступил  это  поле  без  боя

в  буйстве 

         снов-сил.

Я  не  хотел

           умывать  лица  свои

ни  человеческой,

    ни  конской  кровью


и  выдавать 

          трилистник  тени

за  волохов  рать,

в  снег  женских  коленей

умолил

     упасть.


Блуждать  в  искушении  ягод.


Вставало  солнце -

                был  пьян.

Братание! 

        Я  и  мой  брат -  бурьян

в  молочном  тлении  пагод!


За  кустом -  миро-Бог -

              корень-слог,

на  меру  лиц -

нелицемерные 

            листья.

Небо...

Диадема  дао-зрачков!

Косвенно. 

Пречисто.

Передвинь  порог


там,  как  тебе  удобно.

Сад  заблуждений. 

     Я  рад!


Пересечений,

           полибезвременний  сад:

Холодно  и  бесподобно!


Потом  -  =потом

зачинай  источник

в  келье

       чертова  колеса.


Голубь  виска 

в  тишине  проточной,

одинокий

        глаз

            кузнеца.


Искрит  металл  -

        желаний  выход -

в  камень,

         проросший  мачтой

у  основанья 

           галеры.

Трупы  упали. 

            И  занялась  верой

бденья 

      брызнувшая  шутиха.


А  поцелуй  -  в  Лай!

А  шепоток  -  в  бок

   вилами  недомерных  нептунов.


Думал:  втуне

приживу  стог,

ан -  нет!

Да  не  кляни -

        сдует...


И  опять  на  света  нить

навяливать

         кровь  пальцев.


Не  хочу  быть  сострадальцем!

          Хочу  -  приговрить!


И  возрос. 

Не  себе  -  им.


Да  и  не  им  -

       нам.

Наворотил  речи.


С  неба 

      две  конские  головы

                упали  на  плечи.


Думал  -  ров _  Рим!


***  ***