За перегородкой

Кольцо не лезло. Не лезло, и всё тут. Застряло на средней фаланге пальца — ни туда, ни сюда.

— Плохая примета, — не упустила случая съехидничать Инка Никитина.

Ида сцепила зубы и с силой надавила на кольцо. От усердия лицо её перекосило, а губы изогнулись в поникшую запятую. Именно этот момент и успел запечатлеть на память фотограф Мишка Крутых.

— Палец не сломай, — усмехнулся Витька, и кольцо продвинулось.

— Объявляю вас мужем и женой, — выдохнула работница загса, женщина бальзаковского возраста, с грустными, много повидавшими на своём посту глазами.

Интеллигенты и аристократы, бандитки и проститутки, фрики-акционисты, стареющие развратники и трогательные циники, святые и не очень, любители джина с тоником и кулинары-экзорцисты — никого из них на свадьбе Иды не было. Впрочем, что касается стареющих развратников и не очень святых, таковые, возможно, а то и наверняка, среди приглашённых были, но умело скрывали свою тёмную сторону натуры. Во всяком случае, никто из присутствовавших со стороны жениха родственников своего отношения к его выбору не высказывал. Только натрескавшийся в зюзю водки сожитель свекрови Толик, косясь на живот невесты, поджимал губы и понимающе кивал.

Застолье по случаю бракосочетания устроили в доме свекрови. Ветхое жилище с барского плеча Музы Львовны было передано молодожёнам для совместного проживания.

Муза Львовна душевной широтой не отличалась, а невиданная щедрость была обусловлена личной заинтересованностью. Природная предприимчивость позволяла Музе Львовне любую, даже негативную ситуацию переворачивать в выгодную для себя. Раз уж домишко переходит в пользование сыну с невесткой, то извини, Толик, подвинься, а придётся тебе всё-таки делить свою квартиру с любимой. Может, оттого и надрался Толик, что хочешь не хочешь, а деваться некуда.

Подарки складывали в пустующий угол. Настольный светильник, одеяло, комплект постельного белья и другая домашняя утварь образовали горку размером со свадебный стол. Денег никто дарить не стал. Деньги они как бы и самим нужны, они лишними не бывают, а какая-нибудь «ненужность» в доме всегда найдётся. Такая, что и самому без надобности и другому отдать не жаль.

На самой вершине образовавшейся горки красовалась бронзовая статуэтка пузатого китайского божка. Живот китайца, по словам дарительницы Инки Никитиной, служил залогом будущего финансового благополучия, а то и процветания молодой семьи. Для этого надо лишь всего ничего — потереть божку живот. В довесок к китайцу Инка преподнесла в дар грустную песню «Чужая свадьба». Аккомпанировать, естественно, попросила Витьку. Пока Витька бил аккорды, а Инка выводила рулады, Ида рассматривала уже натёртый кем-то до блеска живот китайчонка, сравнивая его со своим собственным. Перевес в размерах был всё-таки в пользу китайца. Эх, вот бы и правда его живот помог её животу, а то ведь без тёткиной помощи трудновато им придётся. А рассчитывать на то, что Дилля смилостивится и поддержит Иду, не приходилось. Она даже на свадьбу отказалась прийти. Мать тоже на свадьбу не приехала. Сказалась занятой — дети и подворье не на кого бросить. Обиду Ида проглотила.

Охочие до гулянок гости засиделись до полуночи. Последним под благовидным предлогом первой брачной ночи из-за стола Муза Львовна выволокла Толика, который плакал то ли с горя, то ли с радости.

Наконец, убрав пустую грязную посуду и сдвинув к стене лавки, молодые остались одни.

— Ну что, переходим к первой брачной ночи?

— Боязно мне!

— Я осторожненько, чего ты. Если за приплод боишься, то давай сзади.

Слово «приплод» Иде не понравилось, резануло, но не ссориться же с мужем в первую законную ночь.

— Как-то не по-человечески это!

— Да прям!

Витька властно развернул её и дёрнул молнию на спине. Платье благодарно разъехалось, обнажив мясистые складки под лопатками. Витька прищипнул пальцами складку:

— Раздобрела ты, мать.

— Это кожа, — смутилась Ида, которая и до беременности худышкой не была, а за последние месяцы набрала неприлично много.

— Кожа?! — рассмеялся Витька и подтолкнул её к стене. — Давай прогнись малость, а то у меня уже колом стоит.

— Нет, — отпрянула Ида от настырных рук мужа. — Нельзя так.

— Почему? — грозно приподнял Витька одну бровь.

— Боюсь я.

— Да чего ты всё боишься?

— Его, — Ида кивнула на перегородку.

Кусок гипсокартона разделял комнату на две зоны. Основная часть, где проводилось застолье, считалась гостиной, ниша за перегородкой — интимной территорией, так называемый альков.

— А чего его бояться. Ему без разницы, чем мы тут занимаемся. Он своё уже оттрахал.

— Ему, может, и без разницы, но нехорошо это.

— Блин, — Витька схватил Иду за руку и потащил к перегородке. Подтолкнул к узкому дверному проёму. Приоткрыл. — Ну?! Смотри! Это же просто труп.

— Господи! — Ида отшатнулась и закрыла лицо руками. — Не буду! Говорят, покойники после смерти всё слышат.

— Ну пусть послушает напоследок. Завтра закопаем и концы в воду.
Вы прочли отрывок из книги Елены Касаткиной "Вдовий полог". Полностью книгу читайте на Литрес, Ридеро и Амазон.