Письмо в никуда

Я вспоминаю мамины ладони —
Шершавые от стирки и труда,
Как пахли хлебом, мятой и любовью,
Как гладили мой лоб во дни беды.

Я помню голос — тихий, чуть усталый,
Что пел мне колыбельные в ночи,
Он прогонял все детские кошмары,
И стыли злые духи у свечи.

«Не плачь, родной», — шептала мне, бывало,
Когда с разбитым носом приходил.
«Всё заживёт», — и боль моя стихала,
И вновь я верил, что безмерно сил.

Не сберегли... Не уберёг я маму,
От хворей не укрыл и от невзгод.
Не заметил, как сгибалась рано
Под тяжестью забот и нищеты забот.

А п;мнишь, мам, как ты меня учила
Не предавать, не лгать и не свернуть?
Как говорила: «Совесть — наша сила»,
Как наставляла на нелёгкий путь?

Теперь к тебе пишу, в пустые дали,
Где письма не доходят никуда.
Я так хочу, чтоб вы о нас всё знали,
Ты и отец, ушедший навсегда.

Я так хочу сказать тебе, родная,
Что поседели все мои виски,
Что дочь твоя — такая как ты, знаешь? —
Всё так же лечит словом от тоски.

Что правнуки твои смеются звонко,
Играют в те же игры, что и я.
Что узнаю в глазах своих ребёнка
Твой добрый взгляд, усталый под конец дня.

Прости за каждый день, когда не звали,
За каждый час, когда был слишком горд.
Мы все не замечаем, как теряем
Тех, кто всегда, всегда нас только ждёт.

Теперь стою у камня молчаливо,
Кладу цветы и комкаю платок.
И чудится сквозь ветер: «Всё, мой милый,
Всё хорошо. Твой путь ещё далёк».

Я так хочу обнять тебя, как прежде,
Прижаться лбом к заботливой руке,
Сказать, что я люблю тебя всё так же,
Что боль не отпускает вдалеке.

И знать, что ты меня простишь за слабость,
За редкие звонки и суету,
За то, что принимал любовь как данность,
За то, что позже понял — не вернуть.

Не плачь, я знаю, видишь ты оттуда,
Как я живу, ты слышишь голос мой.
Мне лишь осталось верить в это чудо,
Что встретимся... Когда-нибудь с тобой.