Ровный бег по неровной местности

Я накрыл поляну под зеленой елью.
Я борюсь с вдохновением и с похмельем.
Я рождался здесь как неземное чудо,
но таким я не стал и уже не буду.

Рассмеяться в небо не хватило силы
и теперь мне никто не прошепчет «милый»,
ибо вечности я и на гран не нужен,
и мне светит только одинокий ужин.

Распластаюсь на покрывале из мяты,
абсолютно не брит и слегка измятый.
Подо мной копошатся жуки и черви,
ожидая, когда мне откажут нервы.

В переходах от сна к постоянству бденья
я в предметах вижу лишь немые тени.
За меня не дадут и дрянной полушки,
если я не приму хоть чуть-чуть из кружки.

Под нелепым дождем извиваюсь змеем,
чернозем затвердевшей отчизны грея,
и клянусь себе голосом, полным фальши,
быть чуть ближе к тому, что сегодня дальше.

Разругаться с собой - это так нелепо…
Ты, бывает, во что-то поверишь слепо,
и опять обретаешь тоску начала
как отместку за вечные стоны:
- Мало…

Ты опять побредешь в надоевший офис,
по дороге купив абиссинский кофе,
и бросаешь, как бомбы, на дно портфеля
сто бумаг государственным пустомелям.

Только им все равно на мои потуги,
ибо в этом увластном, порочном круге
выживают лишь те, кто не знает страха
пред сколоченной где-то чуть выше плахой.

Так что, как ни крути, остается только
выть в отчаяньи раненным, старым волком
да пощелкивать зло симпатичной пастью,
защищая свое, в чем-то волчье, счастье.

И уже не сдаваться, поскольку поздно
и никто здесь не верит, что я серьезно
появился на свет как земное чудо,
Я таким уже был и, наверно, буду…