Суббота возвращается в понедельник. Глава 5

Николай и Людмила Бондаревы-Нижегородцевы

  Продолжение. Начало: http://stihi.ru/2025/05/01/5162


  Глава 5 Хроновыверт. И не только Хроно...

                «И даже то, что быть не может,
                Однажды тоже может быть»
                Л. Кэрролл

  Роман почувствовал усталость, настоящую, "человеческую". Слишком насыщенные событиями последние две недели буквально выключили неутомимого мага из повседневности. Ну, что же – отдохнём минут... Как там Агата учила программировать сжатие времени сна? Смотришь на часы, определяешь себе время, допустим, полчаса. А потом в эти полчаса надо мысленно впихнуть три. То есть, проспав фактически тридцать минут, для мозга ты спишь сто восемьдесят!
  Едва Роман приготовился применить новую магическую практику, как послышалось хлопанье крыльев и в комнату влетел попугай.
   — Фотончик! Сто лет тебя не видел. Ты как тут?
   — Стреляли... – попугай удачно отшутился фразой из фильма "Белое солнце пустыни" и принялся разглядывать Романа, по-куриному завернув голову куда-то вниз и вбок.
   — Стре... Стоп! Последний раз ты появлялся десять лет назад в возрасте птенца... Что-то я сегодня туго соображаю. Потом обдумаю, – Роман сделал несколько записей в старом блокноте. При всём уважении к новым технологиям он отдавал предпочтение самому надёжному хранителю информации – бумаге.
   — Время... Хроновыверт, – попугай странно закашлялся и завалился на бок.
   — Ничего не меняется, – грустно пробормотал Роман, бережно завернул тельце Фотончика в бумажное полотенце и направился к выходу.

   Проходя мимо секции с гостевыми комнатами, он вдруг захотел подсмотреть, чем заняты ребята. Как-то само собой получилось, что с девчонкой Роман стал заниматься самолично, не доверяя никому. Интуиции и знаниям Агаты Виевны он верил безоговорочно.
   Тут Роман усмехнулся, вспомнив, как горячо он доказывал Янусам, что родство с вреднючей Наиной никак не характеризует претендентку на должность стража Пограничья. Именно благодаря его, Романа, уверениям Агату и зачислили в штат сотрудников, правда, с испытательным сроком на полгода, что развеселило её тогда.
- Охраняла как-то и без ваших разрешений, - усмехнулась новоиспечённая сотрудница. 
  И вот сейчас протеже Агаты затихла в своей комнате и что-то пишет. Девчонка очень скрытная, какая-то недолюбленная, что ли, слова не вытащишь, только "да", "нет", "наверное". Ничего, привыкнет, оттает. Роман сосредоточился и приоткрыл стену до 30% односторонней прозрачности. Ракурс получился неудачным для подглядывания – Инка сидела спиной. Только Роман подумал о перемещении вбок, как тут же получил волновой мыслеудар и отпрянул. "Вот это да! Она меня почувствовала и даже не просто закрылась, а сдачу дала! Ну, Агата! Ну умница! Доберусь – зацелую за такую дочку" – с каким-то юношеским восторгом солидный маг помчался вприпрыжку по коридору, напрочь забыв и об усталости, и о горемычном Фотоне в бумажном саване.

   Валерка вернулся из лаборатории притихший и слегка помятый. Инка встревожилась.
   — Ты не заболел? Они тебя там замучают со своими исследованиями. Ты голодный? Может, кофе сварить? – Инка тараторила, не узнавая ни себя в своём этом кудахтанье, ни друга, обычно хорохористого и энергичного, – Дёргать надо отсюда, вот что! Мы не подопытные кролики! А тут ещё мой наставник решил подсматривать за мной через стену. Ну, я ему ответила, конечно, но...
  Валерка смотрел на Инку отсутствующим взглядом и, казалось, не слышал ни одного слова, но на последней фразе встрепенулся:
   — Как ответила? Чем?
  Спохватившись, что сболтнула лишнее, Инка начала что-то невнятно бормотать, но, увидев на руке Валерки два красных пятнышка, словно от укуса двухвостки, вскрикнула и ткнула пальцем в след укуса... или укола.
   — Это что? Это они сделали ?
   — А, это... Нет, это ещё в лагере появилось. До того, как ты меня к Яге повела. Укусил кто-то. Долго только не заживает, – он запнулся и каким-то чужим голосом продолжил – Инка, мне кажется, что я – потомок инопланетян.
   — Креститься надо, когда кажется, – поворчала Инка, делая вид, что приняла слова Валерки за фантазию.
  Мысли завертелись, как в центрифуге. Детство. Похожий след на руке. Дракон. Первые её мысленные передвижения предметов. Левитация. И сегодняшний отпор матёрому магу. А тут ещё Валерка с такой же, как у неё, меткой. Инопланетяне? Инопланетяне!!! Дракон!
  Инка выскочила из комнаты, как ошпаренная, и помчалась, не разбирая дороги, в заросли ближайших кустарников. Пнув по дороге какое-то существо, похожее на миниатюрного карлика, Инка шлёпнулась на землю и сосредоточилась на вызове Дракона. Последний раз у неё почти получилось наладить связь, помешала вредная Наина, почуявшая неладное.
  Пришлось отдать ей старенький тетрис, в который Инка любила иногда поиграть. Корыстная бабка отстала. Связи не получалось. От напряжения заболела лобная часть, щёлкнул внутри и на мгновение включился третий глаз. Инка испугалась и потеряла сознание.

  Такой и нашёл её Валерка – свернувшейся в позе эмбриона и спящей. 
Он почувствовал, как горячие слёзы жгут изнутри, быстро снял куртку, укрыл подружку и задумчиво ушёл в комнату.
  Сегодня, похоже, ими никто больше интересоваться не будет – нашлись дела поважнее, видимо. Но это и хорошо. Можно спокойно обдумать услышанное. Прежде всего, надо рассказать кучу информации Инке и потом уже с нею решить, что дальше делать. Хотя, от того, что они надумают, их судьба не изменится. Всё давно и безоговорочно решено. Но попытаться всё же надо.
  С этими мыслями Валерка, не раздеваясь, ушёл в глубокий сон, пропустив обед и ужин. Он не слышал, как тихо вернулась Инка, повесила его куртку в шкаф и села в кресло-качалку. В окно смотрела огромная, в полнеба, Луна.


  *                *                *

    Валера сидел в испытательном кресле, очень похожем на кресла для сушки волос в дамских салонах красоты. Только вместо фена над головой юноши был плексигласовый абажур с замонтированным в него местными умельцами телепортом. Перед глазами Валеры был экран планшета, на который Роман выводил задания. Кресло и сам Валера были, кроме того, увешаны всевозможными датчиками, вплоть до измерения радиации.
   Я следил за вводом и экспрессобработкой их показаний. И, если какие-то параметры менялись в такт Роминым командам, вслух читал их со своего дисплея Роме.
   Корнеев ходил и думал. Иногда зависал у меня за спиной, иногда что-то советовал Роману, иногда стоял и смотрел на Валеру. И снова ходил, думал и покусывал губы. Пару раз заглядывала Инка, но, покрутившись вокруг кресла и столов, вздыхала и снова куда-то уносилась. Один раз пришла Агата. Принесла всем  кофе и бутерброды. И сказала, что война войной, а в семь часов вечера она сама обесточит кабинет. Рома молитвенно сложил руки на груди и попросил сделать это в восемь. Я подмигнул Агате, ибо был не против окончания пораньше нудноватых и осторожных Роминых опытов-перемещений Валеры по окрестностям. В гости прибыли Гелла с нашей старшей дочерью, и мы вечером собирались на экскурсию в Красноярск.
    Валерке было очень интересно перемещаться всё дальше и дальше, он уже побывал в восхитительном тонком теле на Байкале и признался Роме, что с детства мечтал увидеть долину гейзеров на Камчатке.
    С видеофиксацией его мыслеформ у нас пока не очень ладилось, изображение сильно искажали какие-то помехи, поэтому мне, ответственному за эту фиксацию, было досадно и скучновато. Я сказал Роме, что разберусь с этими искажениями, но на это надо время. И бог его знает сколько. Ибо помехи были странные: изображение двоилось, троилось и накладывалось друг на друга.
    Ровно в девятнадцать ноль-ноль снова вошла Агата, молча выключила питание кресла, взяла Валеру за руку и, как маленького, увела в столовую.
    — Э-э, Агата Виевна, можно Вас спросить... – попробовал было встать у неё на дороге Витька, но она уставилась ему в глаза, и ... Корнеев с поклоном отошёл в сторону.
    — Вот это глазищи! – восхищённо произнёс он, когда за Агатой с Валерой закрылась дверь, – Это же не взгляд. Это лазерное излучение! И оно бьёт прямо в сердце! Ох и женщина...
    Роман подошёл к Витьке и молча поднёс к его носу кулак. Я ухмыльнулся. Только вечно витающий мыслями где-то далеко Корнеев не видел ещё очевидного: Ромина холостяцкая жизнь шла к финалу и взаимосчастливому бракосочетанию. 
    — Понял, понял. Друг мой, третье моё плечо... Взаимно?
    — Думаю, да.
    — Тут и думать нечего, – возразил с улыбкой я, сворачивая свою аппаратуру.

  После ужина Корнеев позвал Валеру прогуляться по молодому скверу, опоясывающему институт. Инки где-то не было, телевизор не показывал ничего интересного, и Валера согласился. Он любил Рому, но Корнеева просто боготворил.
   Чувствовал, что это учёный невероятной смелости и пытливости ума, помноженных на огромную эрудицию и феноменальную магическую силу. Это же надо: при жизни стать как бы другом и любимчиком Михаила! Впрочем, об этом вслух не говорили. А, если и говорили, то шёпотом и крестясь.
    — Вы, Виктор Павлович, хотите, чтобы я Вам в чём-то помог? Я с радостью!
    — Это хорошо, что с радостью, – приобнял Валеру за плечи Виктор, – Понимаешь, в чём дело. Белый Тезис, кроме многого прочего, утверждает, что наш трёхмерный пространственно-временной континиум искусственного происхождения.
    — Это как?
    — Вот и я хочу понять: как! Но для начала хочу попробовать получить область детерминированных и пространства, и времени. Для этого надо переправить на Луну банку с тяжёлой водой и несколько датчиков. Я бы сам это сделал, но в тонком теле мне их туда не утащить. Тяжеловаты немного для моего астрала.
    — Но я ведь тоже пока только в тонком теле умею...
    — Да это фигня! Я давно уже понял, что у твоего телепорта несколько режимов. Но слушает он только тебя. Твои мысленные приказы. Возьмёшь банку в руки, датчики в рюкзак, прикажешь, и мгновенно будешь там. Расставишь и сразу назад.
    — Но ведь на Луне нет воздуха.
    — Скафандр я уже достал! Ну как, согласен?
    — Ох и попадёт нам!
    — Попадёт мне. Но мне не привыкать. Согласен?
    — Согласен! – загорелся Валерка.
    — Ну и молоток! В три ночи разбужу. Пока свободен, курсант.
    — Есть! Разрешите идти? - подыграл Валера Виктору в военных.
    — Иди. А мне надо всё ещё раз обдумать... Нижнее бельё тёплое надень.
    — У меня нет.
    — Ладно, в моём слетаешь... В три часа ночи Виктор не без труда разбудил и поднял разоспавшегося Валеру. Юный путешественник окончательно проснулся  уже от ночного холодка на улице. Пробила сначала внутренняя дрожь, а потом и наружная.
    Обычное человеческое Валеркино "я" не хотело верить и  принимать то, что минут через десять он может оказаться, как самый настоящий космонавт, на Луне.
Без всякой долгой научной, моральной и физической подготовки. Раз, и там!
    Нет, моральная, всё же, огромное спасибо несуетливому Роману, уже небольшая есть. Валера ощутил тёплую волну в сердце при мысли об осторожных опытах заботливого, как родной отец, Ойры-Ойры. Но дерзость и научная смелость Корнеева восхищали его до мальчишеского восторга и преданности.
    Поначалу, однако, когда они пришли в лабораторию, экипировали Валеру и тот сосредоточился на полёте, ничего не получилось. Прибор не откликался и бездействовал. Виктор немного занервничал, снял с Валеры шлем, снял прибор и уставился на него.
    — Так, так, так... Ни хр...; чего не понимаю. А, виртуальный сенсор! Слушай внимательно, дружище. Сейчас снова сядешь, сосредоточишься, но не на перемещении, а на внутреннем экране, что возникает у тебя в голове. Возникает?
   — Вроде, да. Когда летаю, по бокам кнопочки какие-то.
   — Там должна быть кнопка с надписью... Блин. Ну что-нибудь вроде: Адаптация к условиям точки приёма.
    Виктор быстро приладил прибор и шлем на место.
   — Ну что, есть кнопки? – спросил он уже по рации.
   — Есть! Только надписи не на нашем. Иероглифы какие-то.
   — Тьфу ты. Точно, они ж на своём программировали...
   — Стоп! Я как-то понимаю, что они значат. Вот, есть адаптация. Нажимать?
   — Нажимай!
   Валера мысленно нажал на жёлтую кнопку и та стала зелёной. И тут началось! Валера начал расти. И трансформироваться. Через две минуты в лаборатории, заполнив её собой почти наполовину, стоял, нагнув голову, огромный толстый диплодок. Смешными обрывками кукольных одежек висели  на нём клочки скафандра и Витькиного тёплого белья. Лямки рюкзака тоже лопнули, но его успел подхватить не растерявшийся Корнеев. Приборы остались целы. И хорошо, что банка с тяжёлой водой стояла в сторонке, куда её успел поставить в начале трансформы Валера.
    — Валер, это ты? – хрипло от волнения спросил Виктор.
    — Г-р-р-ра! – пророкотало чудовище так, что стены задрожали.
    — Вот оно значицца, как. Чудесно, чудесно. Банку удержишь?
    Вместо ответа чудовище осторожно сгребло передними лапами банку со стола и бережно прижало к "бронеплите" груди. Витька быстро и деловито привязал рюкзак с приборами к слоноподобной ноге.
     — Ох ты, а куда ж телепорт-то делся?   
       Раздался ещё один рык, грохот, вспышка света, и чудовище исчезло.
     — Понятно, – пробормотал Корнеев, – Вмонтировалось для сохранности под черепушку. А что, логично и практично. Давай, Валера, действуй. Весь учёный мир замер в восхищённом ожидании!...
    Корнеев сел в кресло, расслабился и как бы задремал. На самом деле он вышел астралом из физического тела и тоже помчался на Луну, контролировать Валеру.
    Гигантский динозавр стоял на дне небольшого кратера и озирался. Наконец выбрал подходящую точку на гребне и сначала пошёл к ней, как человек, чуть раскачиваясь и крепко прижимая к груди  лопнувшую, уже со льдом, банку. Осколки стекла осыпались в лунную пыль, но это уже не имело значения. Валера помнил, что он приземлится на ночную сторону, где температура будет ниже ста градусов по Цельсию. Корнеев предупреждал о том, что банка лопнет, и что так оно и задумано. Стекло не должно мешать его Волевому излучению. Вот его и не будет.
   Звёзды светили достаточно ярко, но ковылять по пыли и обломкам скал Валере не понравилось. И он прыгнул. Сначала осторожно, без большого напряжения стальных мышц. Тем не менее пролетел метров пятьдесят. Гребень заметно приблизился, а лететь оказалось кайфово, как во сне. И тогда Валера поскакал-полетел к цели огромными прыжками. Электролиз воды в организме пошёл веселее, кислород хлынул в мозг и появилось лёгкое, веселящее чувство опьянения.
   — Ледышку не потеряй! – прозвучал прямо в мозгу встревоженный голос Корнеева.
   — На Земле сижу, да далеко гляжу! – шутливо подначил мага Валера.
   На вершине гребня он поставил  ледяную копию банки на пирамидку из камней. Выглядела она презабавно! Потом расставил на заданном расстоянии приборы из рюкзака и мысленно доложил:
   — Ваше задание, Виктор Павлович, выполнено. 
   — Молоток! Возвращайся в лабораторию, оставь прибор и иди сны досматривать. Моё тело не буди, а то оно меня отзовёт. А у меня тут сейчас самое интересное начнётся. Если, конечно, всё получится.
   — А посмотреть можно?
   — Ну хорошо, посмотри. Так, ты двигался со скоростью около ста пятидесяти км в час. Отойти для верности надо км на тридцать. Бери ближний датчик, всё равно он мгновенно сгорит без толка, и дуй. На саму вспышку не смотри. Кто его знает, как оно может на твоём зрении там сказаться. Пялься на Землю, а потом уж на наш шарик обернёшься, когда полыхнёт. Давай, скачи. Ударной волны тут не будет, а вот пыль и осколки... Присядь там на всякий за каку-нить скалу...
    — Есть! – Валера схватил прибор, обычный морской хронометр, но в прочной броневой капсуле, и смело прыгнул вниз.
    Виктор испугался, не грохнется ли он слишком сильно даже при такой силе тяготения, но всё обошлось. Гигантское кенгуру пять секунд спустя уже неслось к противоположному гребню. А потом исчезло за ним.
   Корнеев выждал для верности двадцать минут, спросил:
    — Спрятался?
    Услышал:
    — Ага. Давайте!
   Виктор уставился на ледяную банку. И тут на её месте вспыхнуло ослепительно яркое, гораздо ярче большого, маленькое солнце. Вблизи пыль и камни не взметнулись, а мгновенно испарились, далее превратились в лаву и потекли вниз, далее спеклись в тёмное стекло, а ещё далее затанцевали в каше электромагнитных и электростатических полей. Кое-где даже молнии засверкали.
   Зрелище было жутко-красивое. Жуткое и красивое! Но Корнееву им любоваться было некогда. Он метался от прибора к прибору, смотрел сквозь раскалившуюся сталь и сверял показания. Показания заметно разнились. Внутри небольшого, с половину километра, радиуса время замирало, сила тяжести пропадала, статические поля отсутствовали!
   Термоядерный взрыв на секунды, но сворачивал время и пространство!
   — Ура! – заорал Виктор на весь Космос.
   — Ура! – эхом отозвался Валерка.
   — Всё, курсант, домой и спать. Отбой! И, это... Спасибо, Валера.
   



     *               *               *

Иллюстрация Людмилы Бондаревой-Нижегородцевой
 Использован фрагмент иллюстрации художника Евгения Мигунова "Стругацкие. «Понедельник начинается в субботу»


     Продолжение здесь http://stihi.ru/2025/05/06/1523