Месть

Прозрачность вод и нет стихии вне отрезка буйства, вне безумия рождается еще, еще убийство. Кто же заражается и далее несет зерно энергии своей вне зависти потерь, какое надзидание перу, вне перьев дышит ли чернильница, она одна не проливает слезы, кляксы оставляет  не Иудушка, запачканное в ремесле, ремень портки и снова не джинсовка на коне, джин вне бутылочки живет, есть лампа и ее не зажигают круглый, вне квадрата черни и червленая не пики бьет осколком зазеркалья не Алису, кружится не в танце одеяние, в хламиде опус в пряности хвостов, мозги заточены на пьедестале, скачет курица и яйца заражает червоточиною, скорлупа сияет светом не Луны, но пики бьет уже и треугольник вне тесьмы и ободок не в полнолуние, и месяц не один в году, полнеет голодая не Луна и снова на сносях не сплетницей стрекочет стрекоза, рисунок на экваторе не букваря и буки дуются от слез и веды память, не обнимают юное дитя, и снова галстук поменял фасон и юность юнкеров пешком под стол, гимназия, лицеи, штурм не подлецо, какая квакерша наглеет в библии наоборот, коль ветошь снять, встряхнув всю зависть с подлецо, и мурки глазки бегают за мышкою хвостом, энергия струится в ритм не с запашком и оболгать весь свет, и быть во тьме всю жизнь и тарахтеть брависсимо лишь тем, кто не пиявками в своем не созерцании, лишь свой букет без одержания, какая мудрость в нападение и где же одеяния смирения у той, во что же верует игла, течет энергия вне массы изобилия и если нет любви, сортир вне сортировки не предложит капельку слезинки и монетою не попрошайка, службишка ее не вне лукавого обчистить даже те горючие не подаяния и церквушка не вне отчитки, и беснуясь носятся как угорелые за удовольствием, и вечно голодая жрут не трудоголиков, какая ряженая может так смердить, какие цепи вне кота и снова дуб тупее не лозы, и виноградная вне хмеля в браге утопая на бегу, и запашок как тлен, и глазки бегают не часиками, вне тик так орех под стол и еш вне ниц и падает поклон у идола не в потолок, безумие сожрет, и петли снова не скрипят и половицы не гудят, отравой стелется и яд вне гадины еще и хвост виляет не ужом, и снова пластилин, ворона каркнула и сыр не проглотила в колобке, его ведь тоже бабка испекла, и паутина жрет себя, паук все ткет не полотно, вне люда есть еще бревно и муравей вне стрекозы и пирамидою плотвы, придет ли время сбросить паричок, похмелье будет ждать свое наоборот и истязая вне ланит Луны еще, еще нужна энергия любви, коль нет ее и ненависть наоборот доставит удовольствие лишь в колкости ореха своего. Какая мера вне часов и тикает застава вне ружья. Сие не проглотить, отрез у каждого вне сажени пера.