Траты

Раньше, казалось, давайте романтику, закаты и сердце...
Сейчас хотелось бы просто куда-нибудь деться.
Истоптанные грани и памяти детства,
Из прошлого малое осталось, что может хотеться.

Там удивлённые люди, лица и отец там,
Сердито осуждающе смотрят в боли.
Там были разные хлопоты и бедствия
Особенно забитые в алкоголе.

Часть 1.

Из прошлого лета сожжённые пали,
Выяснения что нужно, от чего мы устали.
Под конец - решающие вариации и планы,
А спустя год - вопросы кем же мы стали.
Но по словам из мудростей и были:
На самом деле, это лучший исход в помине.
По словам седой протоптанной мины -
Мы стали лучше, хоть и остались с пылью.

Из типичного оборванного гнильца
Ведь не вытянешь розу и оное качество.
Да, раньше здесь не было улыбок и лица,
Но сейчас смотри - улыбаюсь там начисто!
Под чудными тебе закатами и небом,
Сидит закуренное тело, убитое сигаретой.
Так, наверное, будет и летом,
Пока до той конечной не доеду...
Ой, да что там конечная, правда ведь?
Скажи ещё, что не хочется видеть худшее.
Я бы и сам не хотел меня убить,
Да только не знаю что лучше...
Оно вроде и хочется и теплится,
Но и как-то кажется излишне дерзко и лесное.
И что-то внутри на себя само сердится,
Но потом опять хватается за лезвие.
Раньше не были богаты и рады мы,
Хотя и сейчас не богато рады много.
Какими мы всё-таки стали разными от толка,
И какой странной оказалась жизненная дорога из нитей шёлка...
Ну или то, что за неё сошло там.

Знаешь, мне бы сейчас куда-нибудь уехать может,
Пока многое бы не прошло,
А потом вернуться, если удачно всё оно сложит.
Ну или остаться бы там подольше.
Ты можешь не ждать особо хорошего,
Ведь я бы не улучшался больше, особенно в хорошую...
Да и вряд-ли захотелось бы большего... и прошлого.

Но и смириться будет трудно из лени...
Ведь говорят, бежать - это глупо подчисто.
Да и что там может хотеться эдакой тени?
А тени многое что хочется:
И для себя нарисовать бы идеальным мир,
И обойти всё от мрака до краха.
Хочется делать и хочется пир,
Когда обойдётся победа над страхом.
Да хочется, на деле, не так много:
Просто простая и маленькая свечка,
Но чтобы яркая и на долго,
И чтобы жаркая, как печка,
Чтобы тень была огромная!
А потом и прогорела дико.
Любви?
Нет, дайте хотя бы что-нибудь скромное,
Но чтобы это как с криком
Пронеслось в тени, как ветер в бушующем шторме,
И дайте воздуха побольше!
И улыбающихся радостных лиц, в корне
Забывших печали и боли в толще
Всех этих гиблых и странных теней.

Слышишь, дай повод полюбить мне людей...
Или хотя бы единого человека.
Дай возможность сказать себе где-то,
Что ещё не поздно статься кем-то!
Или лучше сдаться и стать никем там?
И прогорит оно всё как от пламени взорванной плитки,
Оставшись только милым,
Хоть и едким, как слитки
С копотью дымом.
Вызови пожарных, полицию...
Расскажи, что здесь сгорело чьё-то здравомыслие.
Расскажешь потом чьи были эти удивлённые лица
С одной лишь удивлённой мыслью.
А на звонке бы сидела мама у тихого фона...
Она бы не знала зачем ей звонят неспокойно:
— Мам, это я, всё хорошо и я дома,
Но, что-то мне очень и очень больно... —
И я бы не сразу понял, что у телефона,
Только лишь я и моя маленькая кома.

Вот и вечер прошёл хмурый, весенний.
Я вроде бы и живой, и вроде как дома...
Разве что, может не на веселе.
А ведь могла быть такая чудесная страница тома,
Который пишу уже лет шесть или семь,
Но не писалось что-то. Как и в том декабре,
Где вспоминалась та жуткая осень и сель,
Встречавшая меня из лета в пламени и янтаре.
Вот казалось бы - хотелось летать всё выше и выше...
А планы то какие строились всевышние?
Но потом разбежались как мыши
В подвале и под крышей...
В прочем, у жизни всегда свои планы и роли в нише.
От злости и кричать ей можно... да только не услышит.

Часть 2.

Знаешь, сейчас бы, на деле, послать всё, выкрикнуть "хватит!"
И проснуться на теплой кровати,
Где-нибудь, где мне лет там двенадцать...
Тогда я хотел лишь засыпать и просыпаться
И не было мысли ни одной о каком-то пути или выборе,
Как и было всё равно куда это течении вымоет.
Но ничего ведь не поделаешь с данностями.
Да и чего поделать с вещами, данные не в радости,
А просто по случаю?
Вот я думаю, что нужно лишь смириться... как с тучей.

Раньше то всё казалось каким-то менее сложным тут.
А сейчас, что ни дело - то как прут,
Но не простой, а раскалённый и жуткий...
И эти хлипкие ещё, томные промежутки
Между холодными и обречёнными сутками
С тупыми надеждами и страшной судьбой в крутках,
Всё бьют и бьют по темени тела...
И уже забылось, в принципе, что оно там хотело
Или думало о каких целях.
Захотелось чисто спокойствия всецело,
И однажды бы гордо раствориться со Вселенной...
Если она, конечно, не против и если б захотела.

Раньше же помнишь... давайте романтику, закаты и сердце...
Сейчас хотелось бы просто куда-нибудь деться.
Истоптанные грани и памяти детства,
А с прошлого малое осталось, что может хотеться.
Однако не отступит всё же покорный и хлипкий шёпот,
Что в темноте набрасывает лихо и мудро
Какую-то маленькую глупость... и ропот.
И эта глупость, как пылинка от пудры
Всё ложится на мелкую ту, хрупкую петель.
И вроде как глупо, а вроде и незачем спрашивать,
Ведь если оно в голове уже так много недель,
То наверное пора бы и настраивать
На этот конечный удел.
Вот только особо я бы так и не хотел.

Да и кто там ждать будет в той посмертной обители?
Если только праотцы родителей,
И те не встретят особо гордо.
Одно дело я не делаю толком и дельно...
Другое умерло в те годы в недрах города,
А третье - уже запредельное.

И хочется остаться в путах...
Хочется остаться, не делать, не думать,
И жить бы за деньги и делать что скажут
Только вот не станет круто...
Да и ничего не придумать,
Сердцу ведь не прикажут.
Хотя оно и рвётся наружу и корчится так мерзко,
Всё просит вырваться...
И просит разбить все отрезки
И лишь бы выкарабкаться
Как-нибудь из этой темницы!
Оно вот от чего всё не спится,
Ведь даже толпы, люди и лица
Не знают как долго и как резвится
Эта маленькая, но тёплая тупость,
Но скорее маленькая глупость.
Она тут осталась с тех пор, где разбилась юность...
Смеётся и кривится как шаткая дурность
Из мед карты врача.
Но как же ей хочется на свободу! Ведь что ещё может хотеться
Стоя с роду на плахе этого страшного палача?
Никуда ведь не деться.
И кричит она: Вырвусь я, вырвусь, вырвусь, вырвусь...
А ей шепчат: Не вырвешься
от сердца.

Знаешь, на строчках листа в серьёзных тонах
Часто преукрасится всё красками где-то.
Но только не думай, что в этих томах
Очередная сказка от грустных поэтов.
Из прошлого лета сожжённые пали...
Раздумья - что нужно, от чего мы устали.
Сейчас же - решающие тактики и планы,
И ответы эти... На то, кем же мы стали.
По словам из мудростей и были:
На самом деле, мы не зря пытались, ведь победили.
И может когда-то все наши седые потоптаные мины
Останутся в недрах той страшной картины.