Зажженная свеча

     Десять лет назад, 19 ноября 1991 года в Москве, на Новодевичьем кладбище, должно было состояться перезахоронение останков генерала армии И.Д. Черняховского. Литовское правительство приняло решение о переносе праха прославленного советского полководца из литовской земли.
     В годы Великой Отечественной войны мой отец, Акрам Шарипов, служил в составе 3-го Белорусского фронта, которым командовал тридцатишестилетний И.Д. Черняховский.
     Черняховский, несмотря на свою молодость, был одним из самых талантливых командующих фронтами. В войсках он имел непререкаемый авторитет. Особенно его любили за умение воевать малой кровью.
     С первых дней войны 28-ая танковая дивизия, командование которой подполковник Черняховский принял в марте 1941 года, вела упорные бои с превосходящими силами противника. Несмотря на огромные потери, она несколько дней обороняла свои позиции.
     В апреле 1944 года Сталин назначил Черняховского командующим 3-им Белорусским фронтом. В ходе операции "Багратион" войска Черняховского освободили столицу Белоруссии Минск, столицу Литвы Вильнюс, города Витебск, Оршу, Каунас. Было пленено около ста тысяч немецких солдат и офицеров, девятнадцать генералов. Они позднее под конвоем прошли по улицам столь вожделенной им Москвы.
     Однако, в Восточной Пруссии, насыщенной мощными оборонительными сооружениями, темп продвижения войск резко замедлился. Это вызвало недовольство Сталина. И почти был решен вопрос о смене командующего. Черняховский оставался верен своим принципам - никогда не идти напролом, выискивать наиболее удобные направления удара. Он часто выезжал на передовую. Любимой его поговоркой была: "лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать." В одной из таких поездок 18 февраля 1945 года машина командующего оказалась под артобстрелом. В нее попал всего один осколок вражеского снаряда. Но, пробив заднюю стенку и сиденье, он смертельно ранил в спину командующего. На пути в госпиталь Черняховский скончался в санитарной машине.
     Специальный поезд с гробом генерала прибыл в Вильнюс. Столица Литвы погрузилась в траур. Тогда в роте почетного караула стоял и мой отец. Оплакивая самого молодого командующего фронтом, единственного  из всех командующих, который погиб на передовой, он дал себе клятву написать о нем книгу. Это слово было выполнено. Книга Акрама Шарипова трижды издавалась в серии "ЖЗЛ".
     Десять лет назад 19 ноября я приехал к отцу. По его поникшему виду и подавленному настроению сразу понял, что он очень переживает за эти повторные похороны. На них ему предстояло выступить с прощальным словом.
     - Может тебе отменить поездку, - спросил я его.
     - Тебе не жалеть меня надо, а помогать больше, - сказал он в ответ. - Сегодня надо передать в типографию верстку очередного номера журнала.
     Меня всегда поражала кипучая энергия отца, его целеустремленность. Ему всегда удавалось доводить задуманное до конца. Тогда во многих печатных изданиях проводилась политика очернения Советской Армии и КГБ. Не без ведома М.С. Горбачева вместе со свободой слова была дана и индульгенция огульно охаивать достижения советского военного искусства. Грубо искажались даже фактические данные о потерях Вооруженных Сил Советского Союза в войне с фашистской Германией.
     Мог ли отец мириться с вакханалией лжи и предательства, когда стал подвергаться сомнению великий подвиг советского народа? Конечно, нет. И он создал свой бастион по защите исторической правды. В возрасте за семьдесят лет он и учредил и организовал издание литературно-художественного и исторического журнала "Мужество". К тому времени вышло из печати шесть номеров и в работе было еще два номера общим тиражом 800 тысяч экземпляров.
     Когда мы вышли из дома, отец взял меня под руку и напутственно сказал:
     - Время сейчас, конечно, тяжелое, но в России такое не раз бывало. Во времена затмения на многих людей находит умопомрачение. А, когда затмение проходит, они начинают снова здраво мыслить.
     - Может переждать затмение? Зачем дуть против ветра?
     - Даже одна зажженная свеча позволит десятку людей отличить черное от белого.
     - Так она сгорит и потухнет.
     - Зато от нее зажгутся десятки новых свечей, от них - другие. Только так и можно побороть тьму.
     Мы подошли к троллейбусной остановке. Отец стал записывать мне номер телефона. Цифры криво ложились на листок бумаги. Неожиданно его тело обмякло и стало оседать вниз. Я успел подхватить его и бережно опустил на тротуар. Глаза были полуоткрыты, но сознание покинуло его. Он тяжело дышал. Кто-то из прохожих подал таблетки нитроглицерина. В это время мимо проезжала машина скорой помощи. Ее остановили и врачи на носилках внесли отца в машину. Меня туда не впустили и я стал смотреть в окно машины, как врачи делают массаж сердца, потом сделали укол. Все произошло так неожиданно и скоротечно, что мое сознание отказывалось воспринимать надвигающуюся катастрофу. Мысленно в эти мгновения я молился за отца. И только болью в сердце почувствовал, что  теряю его. Странное ощущение внутренней пустоты овладело мной, будто вместе с ним умирала и часть моей души.
     В этот же самый день, 19 ноября, только 1942 года Советская Армия перешла в наступление под Сталинградом. Тогда мой отец принял боевое крещение. Он был ранен в голову, но каска спасла ему жизнь, пуля срикошетила от нее.
     Хорошо помню рассказ отца об этом ранении, как он, необстрелянный лейтенант,
долго наблюдал в бинокль из окопа передний край немцев. Пуля снайпера, словно молот, ударила по голове. все поплыло перед глазами, наступила полная глухота, будто уши заложило ватой, только в голове звенело, как после удара в большой колокол, капли крови стекали под воротник гимнастерки.
     Спустя ровно сорок девять лет коварная пуля вновь напомнила о себе. Лопнул надорванный ею важный кровеносный сосуд. В заключении врачей о причине смерти сказано: последствие фронтового ранения.
     Каждому человеку дан свой срок жизни. И он волен созидать, сообразно таланту, отпущенному ему Богом, или оставить этот талант невостребованным. Тогда под Сталинградом судьба подарила моему отцу отсрочку в сорок девять лет. И одним из главных его дел стало созидание летописи жизни полководца Черняховского, доблестно служившего своему Отечеству.


Литературная Россия №46 16.11.2001г.