Глава 7

«Не заставляй меня слово говорить, начальник. Если я скажу, то все, никакая сила тебя не спасет.»

«Кодекс честного вора»

Вор верит прогонам, а не прогнозам погоды, не пришёл, что завтра будет дождь, зонтика над собой не раскроет. Если пришёл, а дождя нет, законным метеорологам конец, будут претензии.

— Под синими звёздами прогнозы, а чьи подписи? — За язык никто не тянул. Раскрывая тайну Эйба, почему сел, ее надо раскрыть, Траст перебивал взятками его свободу. Берут Макаку на каком-то деле, БОрису Джонсону мальчиков возил, принцу Эндрю, Копперфильд кому-то несовершеннолетнему сделал жёсткий минет, у того все текло, даёт стольник, совсем нехорошая статья, те звонят Трампу или ещё кому, Биллу Гейтсу, шерифы, прокуроры:

— Б…больше — дадите? У нас здесь — сидит! Готовимся — отпускать. — Послушают. —  Да? А насколько? — Какой-то Август Медичи говорит, примерно, может быть другой, Дэниел Перес, Анвар Мадрид:

— 150 000$, — те Макаке. — Не перебьете?

— 200 косарей!

— Х-хорошо, — потом опять тем, — не повысите, — продавали жизнь Эйба, знали, что будет с ним в тюрьме, медленно и молча посадить  на нервы, в конце Эпа спекся, держался 10 с лишним, вилла, дом из нью-йоркскрго «браунстоуна», частный самолёт, все продал, подкрадывались годами, рамсить со всеми финансовыми  маклерами на таких условиях мог разве что Скотт ФитцджерАльд, Великий Гэтсби, скажем так, потому, что у него дома был алмаз величиной с отель «Ритц», и то спился от напряжения, лучший литератор Уолл-стрит был заложником ситуации, аукционы вечными не бывают. Ничто не вечно.

Потом просто, арестантам в MCC (Metropolitan Correctional Center, 150 Park Row, New York), передали, готовит кидок на Траст, умирать кому охота или жить на улице, минитмены пройдутся-то по всем, когда разбирали, кто прав, кого миновать? «Кроатоа» их пароль,  достанут где угодно кого угодно, это раз, два. Рухнет весь мыльный пузырь Америки, ее экономика, огромный мыльный пузырь, во главе строительный бизнес, в домах никто не живет, все новостройки вокруг Детройта и сталелитейного пояса у Чикаго без отопления и света, во многих отсутствует туалет, общий в два этажа на во дворе, но ходят лифты, бегите пешком, держась за портки, зажав в мозолистую руку свою мужскую гордость, не до вас, отмывают наркодоллары. Потом шоу (бизнес), накроется Голливуд, начиная со студии «Парамаунт», давно проданной японцам и превращённой в извращённый бордель, от чего Ван Дамм и бросил кино, не смог терпеть подобное «гомоехало».

Такого допускать было решительно нельзя! Эйб сыграл ва-банк, 100 000 000$ вам всем, выхожу, самый богатый актёр Америки Харрисон Форд тут же сказал 200 000 000$, пусть сидит, судья по итогу получил пол-ярда зелёных. Через сутки «Папа» Эпштейн был мертв, профессиональный «хит» Меган Дитрих посадила леди Гислейн, женщина убивает женщину, все правильно, ее лондонский дом нескольких минутах ходьбы от Гайд-парка перешёл в собственность «XII». Нельзя делать нескольких вещей, первое, насиловать детей, тем более поднимать на этом, второе, кидать тех, кто кидает, у Траста полный доступ везде, включая КГБ, ФСБ и ФБР, Моссад не вмешался. Последний вопрос, почему один из самых богатых людей Америки вообще так себя вёл, квазинелицеприятно? У него все было! Ответом на это может быть лишь цитата: «Безнаказанность для преступника как овация для актера, невиновный боится судьбы, виноватый закона, который силён, а ещё сильнее нужда.» Хотел доказать всему слоеному бизнес-пирогу Америки, что он самый плохой, в связи с чем Майкл Джексон над ним в одной песне поиздевался:

— Are you really bad? (Ты правда по-настоящему плохой?) — О-й-ё моё-ё-ё! Когда негры говорят по-американски «ты плохой ( you are bad)», подразумевают под этим «ты хороший (you are good)», «bad» на их сленге значит «good», хорошим Джеффри никогда не был, в непоследовательности не обвинить, в этом и заключается вся говноебичность нашей эпохи, чем кто-то хуже, тем ему лучше жить на свете, испортьтесь до конца, будете конунгами, царями!

Так заканчивают свою жизнь временщики, эмоции пацанов всех сторон по отношению к ним крайне негативны, помогают выжить, наладить связь с самыми глубокими аспектами самих себя, в то же время закладывая семена будущих отрицательных условий своего содержания, отвечая на агрессию еще большей и вызывая к себе отвращение рядовых членов общества, ведомого такими, как Эпа. За это убили Бориса Березовского, у переживаний энергетическая основа, жизненные флюиды БАБа отняли колдуны по ранее описанному механизму, другого не существует, зашли к нему в сознание-хранилище, на санскрите «алая-виджняна» и выжгли семена здоровой кармы, вели его, начав своё чёрное дело гораздо’ гораздо раньше его эмиграции в Соединенное королевство, наверное, в кабинете Ельцина, наверное, Коржаков и Джуна, сейчас это уже не важно. Знаете, почему иногда в больших казенных помещениях, в монастыре, в тюрьме, в армии, в горной экспедиции их участники могут увидеть одновременно один и тот же сон в одно и то же время? Коллективная карма, у муравьёв в муравейнике все сны одинаковы, пока туда не запустили жука.

Решая, как поступать с «тройкой», Пётр вспомнил тот самый день, майора Розова объял хлещущий ветер зависти, Петр мог, не выходя за рамки Людского, поменять направление мысли социума, как бобры меняют направление рек, Карл Маркс увидел бы его жизнь, как борьбу за свой класс, это малодушие, настоящего восхищениям достойно лишь стремление к абсолютному добру для всех, чем редко отличается планета воровская.

— Не теряй своё здоровье и мое время! — Голос Пети был неиссякаемым и крайне интенсивным, майора схватили и привезли к нему прямо от его квартиры на Арбате, утро прошлось по нему бульдозером. Казалось, его речь растрогала не только людей, но и вещи, находившиеся в комнате, Человек старой формации святой, глубокой древности, не опирающийся на свои заслуги и деяния, даже если мы будем изо всех сил пытаться не привлекать такого к себе, как правило, рано или поздно окажемся в его компании, окружении, а то и ближнем круге! Тем, кем он являлся, то, что он думал о себе, то, как он себя преподносил в плане одежды, речи и походки, обладало своего рода силой магнетизма, харизмой, способной притягивать, обычная братва живет, дрейфуя, бредит, на то и наколках есть, партачка, на плече парусник, плывем, куда ветер дует. Избыточно крепкий чифирь, которым они придают в камере направление своим мыслям, делает их ещё более ветреными и легко возбудимыми, сегодня нравится этот авторитет, завтра тот. Ничего дурного, в тюрьме хорошо быть возбудимым по необходимому поводу, впадая по нему в различные омрачения и ступор.

— Ах, сука! — Кто-то взял чужое или кого-то предал, тяжелый металлический чайник, полный горячей воды, описывая дугу, летит кому надо в голову. — А ну ломись отсюда!!! — На воле сенсационные истории и поступки не нужны, если скандал вне стен лагеря привлекает, надо призадуматься. На воле все нормально, свобода, нет дефицита возбуждённости и голода общения, можно и нужно проводить время, единственное, что у нас есть, свободно и красиво, реалистично и практично, оставив отмороженные тюремные образы в горьком прошлом. Все вкусно, все легко переварить, что угодно, выполнить любую задачу, даже обходясь несколько дней без сна, легко и быстро достигать поставленных целей, летя на духе позитивного восприятия мира к освоению его новых горизонтов, экспансии без агрессии, выстраивать необходимые отношения, даже если не чистим зубы кряду два дня, дыхание остаётся свежим, тюрьма сушит и изнуряет.

— Лучше здесь стоять, чем «там» сидеть! — Даже присев на свободе на голый пол, чувствуешь себя отлично, а не в том хлеву, эпопея со сменой подушек и матрасов, с составлением списков того, что можно затянуть и что нельзя. На улицах, правда, девки носят на себе много нарочно неряшливых, замызганных и потрепанных вещей, выворачивая наизнанку свои рубашки и пиджаки, нося одежду швами наружу и называя это «великой модой», в различных пятнах краски тут и там самых буйных расцветок, варёные, рваные и в дырах, с висящими, оттрёпанными краями, словно всю жизнь проработали откатчицами на задрипанном заводе, но порой они прикрывают не такую большую часть тела, Бог с этим, пусть сверкают ляжками, трясут сиськами, лахундры в десять дырок, девять отверстий в теле, одна в голове, оттуда свистит, что она такого важного может сказать, женщина!

Совет, находясь на пересылке, на этапе в вагоне (лучше, конечно, этого избежать), лучше всего не наблюдать за другими. Надо быть внимательными, отдавать себе отчёт за происходящее, «сечь поляну», но не наблюдать, проявлять всем нам иногда присущую «беззаботность». Вас все это не особенно заботит, вам это не важно, попросту все равно куда и как везут, иначе можно загрузиться. Дорога в никуда… Доехав до места «командировки», не доходя до «карантина», сразу сделайте глубокий вдох, произнесите для себя, что вам по душе, кто-то «жизнь ВорАм», кто-то цитату из «Библии» или Ким Ир Сена, кто-то матом, соберитесь в своём внутреннем центре, оставив энергию транспортировки в столыпинскрим вагоне. Не несите ее с собой в отряд, иначе можно захватить с собой очень тяжелое, сколько было рядом вами поломанных судеб. Если можно, напишите заявление на баню, встаньте под душ, пусть стечёт… Смойте негатив! Как бы сказали в Тибете:

— Налицо угасание ваших «сиджи» и «вантанга»! — Сияния. Когда говорят, что и на воле надо жить так, как «там»,  имеют в виду другое, жить по «понятиям», не совершая «****ского» и «гадского» (не одно и то же). Потому что мы все в один прекрасный день можем оказаться «там», где с нас «спросят» не за самые лицеприятные наши поступки, включая алименты, плохое отношение к своим детям, и непочтительность по отношению к старшим и своим родителям. На воле необходим конь реальности, который нас поддержит, прочно стоящий на земле, на которую можно опереться. Когда уголовное прошлое начинает нас сильно тянуть в свою одну сторону, баланс часто рушится, теряем связь с реальностью, если можно жить честно, не совершая преступлений, не надо их совершать. Если, конечно, не хотите обратно в замороженный «образ», к сожалению, есть и не виновные, правосудие слепО. Что там! Увы, оказавшись на воле, мы обычно совершаемся массу ошибок, делаем немало глупостей, снова и снова поддаваясь чужому зловредному влиянию, соблазнившись эфемерным желанием, первое, никогда нигде не работать, своё уже отработали в красильном цеху, второе, наверстать как можно более быстро, максимум, вернуться на былую вершину, минимум подняться до определенных высот. Обычно новый срок.

Высшая гуманность и справедливость к босякам, вот что он проповедовал, когда был ВорОм, а у нынешних только ритуал, стремятся к пустым названиям. На которые, сколько ни кричи, отклика нет, свои законы Воры не исправят, а когда нет отклика, другие новые ВорЫ машут руками и взаимно мстят, выполняя ритуал, ритуал говорит и вере и преданности и является началом раскола, помогает в этом блатной шансон, только музыка, поют, не живя по своим песням, не повторяя деяния их героев, романтика. Предсказывают появление других великих ВорОв, придут Имена, предсказание средство временное, имена гости реальности, плода, цветы пустоты, умер Человек, после него ничего не остаётся, надо упорядочивать имена, пустые отсеивать, кто есть кто. Жизнь это не Интернет! Великий герой пребывает в искренности, а не в ритуале, в плодах реальности, а не в цветах имён и разных предсказаниях, устраняет второе, принимает первое.

— Если афганцы сольются, надо нам с вами поджимать Арбат! — Звучный рык дракона. Все, что он говорил, доходило до собеседника верно и без искажений.

— А как же любера? — спросил майор, который рисовал свою жизнь с Жеглова и от этого временами казался таким же литературным. — Ляпа, Заяц, Цыган? В теме не только Сидоренко! Чеченцы как, Иса? Допустим, блин. Мы с Атосом поможем, Батя со своей бригадой. Где Студент…— Про Студента узнал! — Воры как? Твои коллеги? У Оленей с ними начнутся.

— Попросим серпуховских! Узбек и братва.

— А Арсен? Разбойник?? Друг Арчила??? «Золотой». — Майор ходил туда в ресторан, минуя казино.

— С Отари поговорю сам! —  В Петре с детства были несокрушимость, уверенность и решительность, качества непобедимости, но в то же время он не был высокомерным и заносчивым. В нем не сверкало той ярости, столь присущей большинству Воров, свойственной Людям без цели, безрассудным, кому все равно, на языке единоборств таких называют «думающими на ринге», отойдут в угол под градом обрушивающихся на них ударов, будут разбираться, что за противник. В нем было много чуткости и теплоты по отношением к своим, заботливости, и он не играл. Не глупо объяснял провокаторам необходимые правила, когда надо, был и хитрым, но не издевался, заранее делая из противника дурака, говорил со всеми с чувством общественного достоинства, достоинство не может быть личным, общение эффективное и успешное, приносящие чувство глубокого удовлетворения для всех сторон, магический танец, принадлежащий миру воина.

Собранный, твёрдый и надёжный, он слишком поздно понял, что общаться всеми нельзя, потому что от рождения был приветлив и общителен, но понял. Тогда принял решение — уйти в свободное плавание, самому стать капитаном пиратского фрегата под свои паруса, не поднимая на нем ни чёрный флибустьерской флаг, ни белый капитуляции, звёздно-полосатый, Петр захотел стать легальным гангстером-миллионером, который пойдёт на дело только с президентом. Удастся ему это или нет, он не знал, он уже собрался к Дону, когда произошло непоправимое, Изя вбежал к ним в спальню, Армян в казино у азербайджанцев проиграл миллион, естественно, не рублей, всадил под «честное слово». (Большой человек, большие деньги.)

Петр оделся и быстро выехал в сопровождении, их сигара «каддилак» плюс джип Мэри, сейчас этого было достаточно. Много лет назад внешние факторы воздействия перестали уводить его от цели, унести прочь, в результате чего он мог испытать чувство вины или сожаление, почести были ему не нужны, ехал и анализировал ситуацию, думал, привнося в неё по обыкновению немного мягкости, всякий путь для него был путем воровского света, всякое направление направлением его полёта, он не знал преград. Кроме языка, который по-настоящему пока не выучил, читать статьи по химии или физике, или военному делу ему было трудно, на слух вообще бы не понял, Петр очень жалел, что не вырос здесь, не ходил в начальную школу в Америке, эмиграция подростком решила бы какие-то языковые проблемы, большую их часть, но все не решала, лучше всего было тут родиться, тогда бы его портрет висел в Белом доме. Тоже поздно понял, не очутился бы здесь, не понял бы вообще, можно сказать, наслаждаясь этим своим полетом, помолодел, открытый простору, ел мало. Изобилие и богатство не означает большие приёмы пищи, настоящее богатство связи, знал весь криминальный мир СНГ, и он его знал, почти не нуждался в отдыхе, посидит на корточках минут 20, закрыв глаз, и в форме, что и сделал в салоне лимузина, присел, держась за сиденье, чтобы не качало, рядом из солидарности по-турецки сел Армян, нельзя сидеть выше ВорА, сидел и смотрел в окно, Петр подумал о нем. Интересный!

Когда раздевался, не клал носки на книжную полку, верхнюю, понимал гармонию знание голове, тепло ногам, одно не важнее другого, но всему своё место, соответственно книг на пол, тем более через них не перешагивал, равносильно перешагнуть через свою мать, настоящие мать и отец мудрость. Английский Армян не учил совсем, отставая красоту и древность армянского языка, после еврейского самого древнего, грузины на самом деле используют алфавит армянский. Сын Ноя. «Один из бригады Псо в клане… Забрали в Ереване в отделение милиции, посадили в клетку… Увидел, привели врага из другой бригады в коридор… Встал к нему спиной, говоря с дежурным по отделению… Сзади ножом (лезвие из легированной стали) ткнул в спину одной рукой, получил первый срок, конкурент через несколько дней умер… В тюрьме никто не обратил внимания на этот героизм, а зря… Он бы обратил внимание, все своё время внимание… Когда говорит, иногда рассуждает, как русский… Почему? Бросил все, осел в Подмосковье?… Хорошо готовит.» Сразу бы попал в поле зрения Цыгана, почти литературный.

— Армян, — попросил он.

— А?

— Не кидайся на азеров. Зайдём, расскажи, как было дело! (Нацепили на кукан.) По-русски они? Как? — Главное в бою маневренность.

— Ещё как, — Армян смотрел на океан.  — И по-английски, и по-арабски как, действует через доверенных. — Большой и очень влажный, стекло постоянно надо было протирать, запотело. Он нарисовал пальцем зайцами двумя ушами, написал «Playboy», вернее, кролика. — Если что, не бери долг на себя? Я сам за себя скажу. Убью их. Знают, к ним едет Вор! — Узбек за рулём шумно задышал, Разбойник играл барабаном небольшого револьвера, который позаимствовал без ее ведома у Мэри. Прямо «Место встречи», авторитеты первой величины.

— Ты чего вообще с ними тусовался?

— Думал земляков найти, армян бакинских, карабахских.

— Я ж тебе говорил никуда не шариться? — Убью… Если честно, все, что мог сделать Петя, если они под бандитской крышей, переключить их на воровскую, надо платить в общак. Если под красной, хотя какая она красная, она тут синяя, если под полицией, домой они не вернутся. Если под итальянцами, есть Роберто. Медленная суббота южной Флориды начинала становится быстрой.

— Один папугай в Тбилиси жил, — Арсен начал всем смеяться, — все время говорил, я пингвин! Сколько его мучал хозяин. В конце в морозилку посадил, держал два часа, вынул, подождал, пока лёд оттаял. Спрашивает, кто ты? Скажи, пингвин! Я вингпин! — Петя улыбнулся, упрямый. — А сколько их там, братан? Азербаев?

— Человек десять, — Армян тыльной стороной ладони стен зайца. — В помещении ещё человек пять, кто решает, совесть в карман засунули. — Их семь, во второй трое, Слава, Шаба и этот новый рабочий, американец Джеки, напросился. Семеро против пятнадцати с автоматами, можно и не выжить. Надо первыми… Это шапито может закончиться смертью.

— Далось тебе это казино, — сердце Петра наполнилось скорбью и гневом, в этой стране не в чести бескровная победа. — Говорил никуда не ходить, груз личные интересы. — Воры это Система, меры, принятые против неё, находят в траве с порванным очком.

— Я им тебя не отдам, — сказал Арсен.  — Как будет по-армянски «попугай»? — Хорошо, не спросил про фламинго, в грузинском буквы «ф» нет, есть «пф».

—  Пфедор Пфедорович, пфрукты будете есть? — Кушать.

— Да? Тутак.

— Мы тебя накажем сами тут, так, — снова засмеялся Разбойник. — Один способ есть всегда… Этот барыга, хозяин казино адгилобриви (местный — А.) или приезжий?

— Приезжий. — Армян всегда любил грузинский юмор.

— Скажу, этот мамали (петух — А.) мне в Тбилиси два миллиона должен. Пускай опровергнет!  — Никто из них не гадал, Полковника с советниками встретят именно там.

Старший сержант запаса спецбригады ВДВ, нёсший службу в Афганистане, отбывавший срок за убийство на Дальнем Востоке и работавший по своей специальности в основном в Москве, став бессмертным в параллельном мире и потеряв лучшего друга Бирю, тоже снайпера на солнечном Северном Кавказе, в призраки не верил. Поэтому, заметив на пляже Маями фигуру, похожую на своего бывшего подчиненного рядового Узбека из Ташкента, к нему не подошёл, и, в общем, не удивился, все бывает, тем более вокруг него было несколько суровых на вид незнакомых ему мужчин, с одним из них, самым крупным, в спарринге пришлось бы повозиться. Порадовался за ученика, он в хорошей форме, наверное, не пьёт и не курит. Шах не задавался вопросом, что они тут делают, возможно, банально отдыхают, но проследил, от удивления подняв брови, группа русских, это были именно русские и, похоже, из Москвы, судя по акценту, или ближнего Подмосковья, вошли в ворота дорогого частного микрорайона с блок-постом на входе и выходе не хуже афганского аккурат через дорогу от его гостиницы типа «бэд и брекфаст», завтрак и постель, которую содержал один пожилой кубинец зверского вида с оранжевыми от модной краски курчавыми волосами, которые заворачивались вправо, борода и усы смертельного врага революции такого же цвета, только темнее, топорщились вверх, намертво схваченные жестким лаком, привет тебе, Сальвадор Дали! Нам один барыга с Рижского рынка фильм такой за чирик как-то показал, убийство экстремальное выражение агрессии, война её коллективный саммит, агрессия профессионального стрелка отделяет его раз и навсегда от остального военного мира, не просто экзерсисы на бранном поле, само существование становится другим, более серьёзным. В старину в горных провинциях Тибета «волки», генералы, возглавлявшие «кусунг», личную охрану всем известного царя Гесера,  поголовно были мастера стрельбы из лука. В те годы Тибет простирался глубоко внутрь Китая, а императорская армия сдавалась тибетским войскам, многие гималайские регионы в Индии находились под влиянием Тибета, одной из азиатских супердержав династии Ярлунг, где-то VII в.

— Воины! Мы живем как «драла» и умираем как «верма»! — Драла это воин, верма он же, но просветленный. У драла Шаха вдруг очень сильно заболела голова, это не проходило, в Москве оставалось ещё несколько бессмертных, к сожалению, профессор Арутюнов, его армейский друг, к которому он приехал после освобождения из зоны, покончил с собой в столице Тибета, успешно возглавив восстание в тамошнем страшном СИЗО «Золотая Черепаха», вернуть его было не по силам даже всесильной богине Сивангму.

— Что мне христианство, — сказал Изя, — я в душе буддист, не придерживаюсь теории рая! В следущей жизни хочу родиться евреем. Самое благое перерождение, вечная нирвана.

— Евреем? — спросил Шаббатий. Преданность противостояние от гордыни… Он держался от лимузина на расстоянии, чтобы не въехать ему в случае чего в жопу. В камере они спорили, если на дороге кто кого поцеловал в зад, считается или не считается? Тот, кто сзади ударил, не соблюдая дистанцию, поимел твою машину?? Половой акт, автоизнасиловал в извращённой форме с применением внезапной силы, сначала дал в голову??? — Они же Христа продали, как «благое»? По буддизму любое рождение страдание, надо освободиться. Я не хочу больше рождаться, жажду жизни вечной! Христианство самый лучший буддизм. Как раз выйти из круговорота, хинаяна! Обеты личного освобождения. Пратимокша, кажется… Какой ты буддист? Буддист должен быть вегетарианцем, разговаривать с насекомыми и растениями, обаятельным и добрым, а ты бандит.

— Христианство это индуизм, —  со знанием дела ответил Изя,— Христос обучался в Индии из Тибета, я буддийский бандит. Нам для этого стараться надо всю жизнь, очищать себя отшельничеством и подвижничеством, нести муки, мы не избранные. А евреи — избранные, родился евреем, автоматом в рай! Евреи почему живут только для себя, сладкая пенсия, делать ничего не надо, за них все Бог сделал. По-нашему, родился в семье Вора! Из женщин кто замуж вышла за еврея, с Вором гуляет, переспать за честь, кто евреям помогает, их родственники. Ты что, не хотел бы в Семье родится? А писать, творить? В искусстве, литературе все евреи. Маяковский, Бродский. В театре этот, как его, Мандельштам… Каждый второй адвокат или следак еврей! В раю ничего мирского нет, угасание страстей, вечный покой, перед ним хочу покайфовать, иудеи рай на Земле, лучше скорая смерть, если знаешь, потом родишь евреем, считай, отмучился, так вообще нельзя стать евреем.

— Это я все знаю, — сказал Шаббатий, священник закусил нижнюю губу. — А почему газовые печи? Если кто-то падает от пули, какой он избранный? Избранный должен быть супергерой! Как ты объяснишь, — он резко вильнул рулем влево, пропуская встречный поток, во Флориде все одеты, как дачники. За город ездят 24 часа в сутки, а не по субботам и воскресеньям, Флорида зеркало мира. — А поговорка? Где хохол прошёл, еврей заплакал. Как объяснить?

— Гитлер был еврей, — убежденно утвердил Изя, — наказывал своих, внутриклановые разборки, прошляк, как Петя, имел в Австрии звание ВорА по рекомендации от Иоси. Украинцы все евреи, скрывают, обижаются на «хохла». Потерянное колено израилево типа пуштунов, афганцы все евреи…

— По твоему, — вслед за «каддилаком» джип подкатился к искомому конечному пункту назначения, — они все евреи. Мы все!

— В принципе да, — согласился Изяслав, — только не знаем этого, даже Будда был еврей и Мохаммед! Знаешь, почему Далай-Лама ни разу не приезжал в Тель-Авив или Назарет? Почему в Израиле нет действующих буддийских монастырей? Традиций трехлетних уходов от мира и пожизненных ретритов? А только плодитесь и размножайтесь? Они там не нужны, Израиль изначально посветлей, «Тора» это сутра, у них даже на флаге звезда «дакини», по-тибетски «чоджунг», на санскрите «дхармакая», в Индии она красная, у евреев синяя звезда Давида, синий цвет пустоты и пространства, мы тоже все «синие», сидевшие, как бы евреи. Арабова они не убивают, мусульман, а перевоплощают, сначала отправляя на небо, потом родятся евреями, Израиль это Шамбала, страна света и счастья, абсолютное добро. Блатная феня модифицированный идиш, то бишь санскрит, язык пробуждения.

— Значит, мы все в раю живем? Если все — евреи? — Изя восхитился умом Шаббатия, настоящий «маклер», мосол.

— Отсутствие сансары в нирване то, о чем писал великий Нагараджуна! — Известный буддийский писатель и святой. — Живем и не замечаем, посмотри, какой рай Америка! Больше, чем Россия, Москва тоже рай.  Я хотел бы жить и умереть в Париже… — Увидеть Маями и умереть. — Джеки с карабином сосредоточился на заднем сидении, что говорили русские, он не понимал. Сплошное «р», «р», «р», как в американском «риали», «(это) правда», только тверже, сейчас учился говорить «рррыба», «ы» так же не давалась, получалось «и», «reeba», как название фирмы, производящей кроссовки. Джеки молча рассмеялся, видел бы его кто из его друзей! Ещё вчера ходил по Майями с гаечным ключом, сейчас едет на какую-то бандитскую разборку с лихими русскими, для него все они русские, национальностей в Америке нет. А вот цвета есть, доехав до казино, где он никогда не был, но о нем слышал, там играют поляки, венгры, суммы крупные, проиграл, дадут уйти, можно не платить, принесёшь потом, если нет, обезглавят, подпольное предприятие на паях с шерифом, выходит окнами на болото с крокодилами, одобрительно хмыкнул, на террасе перед входом толпой стояли негры. Сегрегация? Чёрных не пускают?? Хозяин не плохой!

Он захлопнул дверь и вошёл в здание последним, оружие в руках никого не напугало, США страна оружия, иметь его святое и неотъемлемое право любого американца. Сначала мужчина покупает себе пистолет, потом кроссовки. Если большинство иммигрантов до самого своего конца оставались на его родине в нерешительности, по каплям высасывающей из них жизненную силу, та и не поняв Америку, с Джеки этого не происходило, знал ее с детства, все здесь экстремально, обычным способом ничто и никто не сможет выжить, выбор за вами, но  ободы выбора у вас нет, скверные новости: мы всегда пытаемся понять, как та или иная страна подойдёт нам, не как мы впишемся в их картины мира.

Придя из далекой земли холода и мрака, где Кремль сиял дьявольской звездой, гася слабые лучи сострадания и мудрости, Петя хорошо знал себя, расконсервировав за долгие годы появившуюся невесть откуда законсервированную часть своих упорно скрывавшихся эмоций, каждый Божий день на каторге не что иное, как их коллективный взрыв, косных и инертных, предельно стойких и потому неуловимых, интенсивных и упорно избегающих нашего внимания, потаенные недр нашего ума, закоснелых и застывших, стагнация которых многократно усилена хорошим бытием на воле, чем больше вы проводите в БУРах и ШИЗО, тем глубже и активнее проникает в нас страдание, вызывая таяние наших скрытых областей до «подкожного», что в свою очередь приводит к обнажению самых наших скрытых эмоций. Медленно войдя в нужное заведение, двигаясь, как во сне, как наркоман, бывший Вор находился как бы ещё в большей безопасности. Знал и чёрных, поймут, что они живут у Мэри, постараются у неё и ее друзей-соседей обитателей компаунда забрать все.

— Что ещё у вас есть? Что ещё?? Ещё??? Недостаточно! Мало!! Ещё!!! — Включая здоровье, дай только повод. Снимут ночью охрану, возьмут в кольцо здания, несогласных по примеру ИГИЛ живьём топить в бассейне, у мусульман к казням другое отношение. Безусловно внутри Петр был полностью умиротворён, однако внешнее сияние его «синего» внутреннего мира было таким, что никому не захотелось бы играть с ним ни в какие игры. Сам в которые он по имиджу не играл.

— Проходите, сэр, — приветливо и пытливо щуря глаза, сказала ему какая-то полуголая девушка на входе в мини-юбке и высоких ковбойских сапогах, соски на её маленькой груди быЛи спрятаны под красивой ленточкой. — В тот кабинет! — Джеки перекинул тяжёлое ружьё в другую руку, отстранив Грузина, встал позади босса на тот случай, если на стрелке будут белые американцы.

«Сегодня неплохой день взять и внезапно умереть, индейцы говорят, созерцать реку и видеть её, принять к сознанию разное, впустить в сердце разное по определению, во втором случае практически виден Бог. Который сурово карает за провал нашей самой важной миссии, окружающее и мы эстетически одно, мир полон волшебства, терпеливо ожидающих того момента, когда наши чувства станут острее, обучать кого-то искусству ниндзя не значит наполнить чьё о ведро своей водой, а зажечь в его душе вечное пламя. Великий английский поэт Вильям Йейтс один раз встал напротив витрины магазина в Лондоне и реально ахренел, начал благословлять прохожих, «поймал» дзен. Бог есть везде, так? Значит, он может выйти из стекла в виде ангела. Чтобы увидеть его в нем, правда нужна смелость.» Джеки надирался в неделю один раз в пятницу вечером, старый ирландский обычай, в Ирландии в том числе проходит ось Шамбалы.

Правовой хозяин Арбата начальник отдела по угонам Московского уголовного розыска майор Розов по кличке Розовый никогда никого не насиловал. Эмоциональный бульдозер на работе, который врывался в ситуацию допросов с мощными напором и энергией, совершая «жесткую посадку», дома был со своими женщинами, женой Альбиной и двумя любовницами чуток и мягок, мудр и премного рассудителен, даже не ругался. Безошибочно знал, когда в разговоре с женщиной следует остановиться. В планы пчелы ни в коем образе не входит разрушение цветка, улетая прочь, оставляют его таким же прекрасным, проведя свою дефлорацию, вынув из них нужный им нектар, превращая его на базе в улье в мёд. В случае чего отдать какой-то миллион за этого армянина трудностей для любого среднего колдуна не представляло, Петя привёз с собой в Маями философский камень, с помощью которого мог трансмутировать любой металл в драгоценные, детали, ртуть в золото, его задача была не рассчитаться, а… Отобрать у этого лоха казино, такого больше никогда не представится.

Конец седьмой главы