Первое место в сердце моём. Есенину 130

***
Первое место ты в сердце моём,
Русь, занимаешь – любовь и отрада!
Вместе с тобою мы песни поём –
это и счастье, и путь, и награда!
.
.
1. 
О Русь, паришь на крыльях
.
О Русь, паришь на крыльях!   Вечны
полёт твой, правда, свет и долг!
Пусть дни поэта быстротечны,
пой, чтобы зов любви не смолк!

Судьба России…      Сколько перьев,
трудов и жизней на излом!
Велик поэт Сергей Есенин!
Борьба: свет-тьма, добро и зло…

Открытый, с пылкою душою
искал и мучился, мечтал.
Россию видел он другою –
Певец – любить не перестал!

Подмена Неба – приземлённость.
Слог полуправды – миру стяг?
Доколе Слова извращённость
у власть имущих на устах –
союзна в центе, на углах.

Да!  Каждый день как миг последний:
Сергуня пел, крушил, писал –
за тридцать лет лихих мгновений
до гроба жизнь перелистал!

Мой собеседник и наставник,
гуляка, хулиган, святой…
Поставил точку тьмы посланник,
убив поэта?..       Запятой

смертельный миг, петля и труп:
в сияньях залов, в мгле халуп
звучит его рязанский голос,
да так, что дыбит каждый волос!

Пой, чтобы зов любви не смолк,
пусть дни поэта быстротечны!
О Русь, паришь на крыльях!   Вечны
полёт твой, вера, путь и долг!
.

2. 
 Стихи   Сергуни   Русь поют!
.
Сто тридцать лет, как народился
с загадочной Руси душой,
чтоб три десятка торопиться
лет кратких мир постичь чужой.

Чужой для подлости и боли.
Свой для земли, небес и воли.
Поэт и скандалист, рубака –
грудь настежь, красная рубаха!

Всё «те же жулики и воры»,
темницы, кандалы и шоры.
Всё те же выси, синь для рек,
святой и грешный…   Человек!

Твой крик на Русь лёг грустной песней:
дорога, дом, река...       Чудесней
и горше нет земли родной.
Он наш, Есенин озорной.

Живут стихи, с распевом дружат
для милой Родины святой –
Серёга всем нам в радость служит,
будь ты богач иль в голь спитой.
Поэтище!!!      Башку закружит,
хоть ты монах, хоть разбитной!

Сто лет, как к Богу возвратился
и душу обнажил на суд,
чтоб рифмой в вечность обратиться –
в сердцах слова Любви живут!
Стихи   Сергуни   Русь поют!
.
.
3.
Есенинский праздник
.
Есенинский праздник. Сто тридцать лет-зим
мелькнуло от даты Сергуни рожденья.
Есеня!  С горластою рифмой летим
твоею! Распахнута грудь вдохновеньем!

Во мрак деревенский, в огнивость столиц
ты бросил предерзкое, чистое пламя.
И ложь не терпел от чинов и от лиц –
стихом нёс творения дивное знамя!

Во всех уголках необъятной Руси,
на всех перекрёстках, ухабах России
кто помнит тебя – никогда не грустит!
Убийц златокудрого нет, не простили!

Пари же на крыльях, Отчизна моя!
Дороже мне жизни Есенина голос.
Пусть смело поэт и писатель творят!
Жив в поле рязанском и я – малый колос!
.
.
4. 
Есенин в городе
.
"Есенин в городе" – шалит,
горит Рязань осенним светом!
Поэзия Руси парит
в концертах, в чтениях, в проектах!

Литературы, моды шик.
Театра, музыки подарки.
Поэт доныне рядом! Жив,
а рифмы современны, жарки!

Есенин в двадцать первом веке:
правдив и честен, ярок, смел!
Да, с нами он – за Русь в ответе:
весь мир душой обнять посмел!

«Есенин Яр» в селе родимом.
Вновь Константиново творит
порывом крепким: одержимо
Сергея праздник воцарил!

Возжжёт, стихами пламенея
«Есенинских октябрьских дней»,
седьмой десяток лет музея
поэта мир     России всей!

Есенин в городе и в крае,
летит просторами Земли!
Год юбилейный гимн играет –
таланту русскому внемли!
.
.
5. 
Почему Русь моя золотая
.
       Почему, Русь моя золотая,
даже если нагая, босая,
для меня ты одна дорогая?
Разлилась без конца и без края.
Лишь одна для меня – золотая!
Не имеешь границы и края.

      Преклонились берёзки пред высью.
Думы все упокоены жизнью.
Золотых лет прошедших страницы
жаждут тихой молитвой забыться.
Думы, радости, битвы, зарницы
жаждут сЕрдца молитвой забыться.

        В небо синее просьбы возносят
колокольные древние звоны.
И прощенья Всевышнего просят
покаянные скорбные стоны.
Звоны грустные стоны возносят,
покаянно прощения просят.

        Почему, Русь моя золотая,
даже если больная, слепая,
лишь одна для меня, дорогая,
разливаешься далью? Святая!
Дорогая моя, золотая,
не имеешь предела и края...
.
.
6.
Рязанский Есенинский венок.  Любава
.
Венок рязанский для Есени
с Мещёрой дивною сплету.
Перед рассветом быстро в сени,
схватив одёжку на лету.
На волю! В поле! В стынь дремоты,
пока глухарь токует,      в даль.
Опушка, сбросив хмарь зевоты,
тумана тянет к долу шаль.
Берёз верхушки розовеют.
Ярило рвёт на почках плоть.
Уж скоро соки одолеют
и смогут холод побороть.
Красотки белогруды – вскинут
душистых прядей в небо шёлк.
Весной, я помню, стыд покинул
Любаву:  Ты б, дружок, зашёл…
Как жарки, кратки были встречи!
Луны бесстыжей голый шар!
В пожаре губ не висли речи:
пролесок, поле, кромки мшар…
Ты подковала влёт гнедого.
На жизнь на всю мне в память мёд.
Вот только радовал недолго
запретный жадно-сладкий плод…
Года – табун, несущий в осень.
Крестьянской доли горек вкус.
Поросший холмик в плаче сосен.
«Любава» строки нареку.
На волю! В поле! В дым дремоты,
пока зовёт, лелеет даль…
Опушка, сбросив листьев соты,
туман развеет и печаль.
.
.
7.
Рязань. Масленица
.
      Трубеж, небо – пух лебяжий.
Блин как солнце. Город мой –
дом старинный, добрый, княжий.
Снова сердцем молодой –
твой весь я,    свет-край родной!
Масленица – духом русским
каравайцы, дым костра.
Мать-Рязань морозцем хрустким
да частушкою остра.
Сколь красавиц! Просто страх!
Улица    пестра-красна!

      Лыбедьский  раздол  гремящий:
песни, пляски, смех, гульба!
Вот даёт! Какой горячий:
сапоги снял со столба
яловые (пот со лба)
мОлодец лихой, рязанский.
Фейерверков гром-пальба.

      Сырная неделя...     Праздник.
Кремль.    Раскатист выходной.
Жги, языческий проказник  –
в омут шумный с головой!
День похмельный, годовой.
Старый   Город заводной!
Я согрею кровь морозом,
поцелуем и винцом.
Накормлю Весну я просом,
сдобрю беленькой, овсом,
буду братом ей, певцом,
иль любовником-слепцом.

       Масленица!    Ты ль, душа,
принесла мне марта гул.
Холод-мрак зимы круша,
я иду с тобой в загул,
в вихрь весёлый погружаясь,
голос разума глуша.
Развернись, Руси душа!

     Отпляшу да отпою
молодость хрустальную!
Я, Рязань, тебя люблю
тихую, венчальную.
Я тебе, Рязань, дарю
песню разудалую.
В пост Великий отмолю
хворь души печальную...
Ээх!   Заводи прощальную!

     Трубеж…     На кулачный бой
выходи, посадские,  –
супротив деревни строй:
дюжие, мосластые,
тощие, скуластые.
Девки смотрят – бровь дугой –
складные, глазастые.

       Спустит юшку люд на лёд,
придурь годовалую,
не грешить чтоб наперёд,
выбьет думку шалую
с прикупом и малую,
свежую да старую.

       Масленица!   Ввысь душа
пеплом-чучелоЙ-тоской!
Март пирует, тьму круша.
Вечер мёрзлый льнёт, шурша…
Еду поутру домой –
ждёт раскаяний ушат.
Кончился, Рязань, постой –
прощевай!
Придём постом…
.
.
8.
***
Я – не поэт. Я – рифмоплёт
корявый, дерзкий и шершавый.
Зато в душе моей полёт,
а не сто баксов обветшалых.
Довольно в личку получил
за Русь, за матушку родную.
Обиду в горькой утопил…
Да! Я люблю её, такую:
светла, прекрасна, велика,
убогая, в мечтах и в горе,
душой с народом…  И в веках
Любовь и страсть бушуют морем!!!
.