Закулисное

****



Объективности ради — он не полено.
Его руки ласкают её колено,
и колени подвластны, чуть-чуть рисуясь,
принимая наличие части суток -
только зал опустеет, уснут билеты,-
когда он к ней приходит, раздвинув лето,
где, в отсчёте вчерашних и новых суток
шепчет он, прижимая: "Моя кисуля..."

А она не кисуня, она - косуля,
и изгиб её тела закат рисует,
чуть касаясь, беря за молчанье плату,
словно ночь знает больше, чем просто правду.
Что до правды - в бельём прошуршавших сутках
снова быть ей волшебно красивой сукой,
синим взглядом суля, горизонт рисуя -
ты играешь так мастерски, актрисуля...

Въелся стиль, и впивается ночь занозой.
Где принцессе бобы - Карабасу свечка.
Эти тайны театру давно не в новость,
новость в том, что ничто под луной не вечно;
съеден торт, сколько корок кому досталось?
Что потом - к Арлекину, в ярмо и яму?
Как покаты панельные пьедесталы -
там колечком себя вдругорядь теряешь...

И минуты ложатся в своём стаккато,
рассекая волною ночной экватор,
где в раздаче на завтра иные карты -
стать хозяйкой не комнатки, а театра.
Она лепит по мысли из влажной глины,
беспечально смеётся, легко играет...
Она будет порывиста и невинна -
бородатого это заводит крайне.

Что до крайностей - кто там промолвит против?
Эти хлёсткие нити так держат спины!
В синих кудрях улыбчиво влажен ротик:
эка малость - расчётливой быть Мальвиной...

Буратино букварь пригревает боком,
у Пьеро рукава коротки к жилету...
Арлекин гложет кость...

..И молчит эпоха,
уронив это лето поглубже в Лету.