Реквием реформам церкви

Прослушать https://youtu.be/qHpXcoM8m5w

Ушёл из жизни пастырь, колокол гудит глухой
Разрыдалось небо серебром, раняя свой улов
На площади — шепотки и плач сухой,
Как после излишне нежных слов, но постой.

Не был он ни мятежником, не хитрый враг,
Но дверь с улыбкою приоткрыл для них,
Сказав: «Для любви Господа, не важен флаг,
Догматы старые, подумаем и сменим их.»

Не ломал он крест — лишь слегка согнул,
Чтоб отразился новый, прогрессивный век.
И грешник со слов его— вовсе не тот, кто пал,
А кто забыл, что он всё же добрый человек.

Он звал: в приходы всех, кто был в запрете —
И венчал несчастные заблудшие души веря.
В его глазах радуга прелестна, сверкает в переплёте,
Старый свет смотрел с онемением ропща не смело.

Но хранители пергаментов и старинных книг
Смотрели недоумевая, скрестив молитвы:
— Зачем такое пастырь, что за просветления достиг?
Что истина вдруг сменилась стала шире и ужасней.

Смутились не понимая мудрецов седая братия,
Не крикнули, пастыря долой и крамолы не нашли.
А Церковь тихо плачет, как Марии статуя,
Склонив лик над трещиной, старушки Земли.

Молча клонился тем, кто взвешивал руками злато,
Касался перстов, считающих мир балансов.
Смирение — добродетель, и в этом дух эпох,
Но лики с фресок суровы, не принимают нюансов.

Вышел на площадь, где шум — не молитвы, а спрос,
Где дым благовоний сменил разноцветный опрос.
Крест заменил логотип, совесть заложена в рост,
И каждый псалом, как слоган с экранов так прост.

Он улыбался. Так светится пастырь, простивший грехи.
Верил стадо спасётся, даже сквозь шумы войны.
А где-то в тенях, за столом, кто-то чертит пером снова:
“Когда всё можно — зачем тебе вера? И нет закона!”

Умер неожиданно и быстро, словно свет решил.
Будто всё постиг, уйти решил пока ещё не согрешил.
Ангелы, смутившись, забыли, кого встречать,
Святого или того, кто решил всё к чёрту поменять.

В воздухе тихо плывёт лишь один вопрос:
Что это было, с кого дальше будет спрос?
Не распадётся ли в очередной раз храм?
Или это и был - экзамен святым отцам?