Глава 8

Море штормило, волны глухо бились о прибрежный песок, казалось, ненавидя человечество, — убить всех людей… —брызги от волнореза поднимались высоко метров на десять, ветер швырял их в лицо Пете. Он стоял на краю деревянного причала и смотрел на темное, в белых барашках, сердитое, грозовое, море, о чем оно сейчас думает, над которым нависало свинцовое небо, подсвеченное снизу вечно заходящим, закатным солнцем коллективного Запада, поощряющим в своих поклонниках страх. С этого пляжа для все и началось, тут они познакомились с Мэри, рассветало, на небе гасла крайняя путеводная звезда, ещё миг, и невозможно будет определить направление. А под воровскими звёздами у друзей Петра на севере отсюда, туда, куда показывала Большая Медведица, находились совсем другие подводные течения и камни, вернее, камушки, брюлики, самоцветы, на один положить, другим хлопнуть. Жить нужно, гладя вперед, но понять жизнь можно, только оглянувшись назад, братва к этому не стремилась, она не оглядывалась. Ты присядь сегодня, а я завтра.

Не признававший со своим читателем пустого панибратства, как Евгений Вышенков, и амикошонства, как Амирам Григоров, Франц Кафка, у которого был и свой голос, и свой стиль, сейчас мы называем это кафкианство, был прав, странные и загадочные вещи в нашей жизни случаются с нами без понятной нам причины, в одно прекрасное утро вас могут арестовать,  «Процесс», и вы пройдёте через все муки ада, а умереть не дадут, можете в своей собственной постели превратиться в паука в человеческий рост, объяснения в науке такому нет, а ваши чада и домочадцы будут кидать вам твёрдые  яблоки в мягкое брюшко, забивая насмерть, ещё хуже.

Чтобы войти в любую мафию, необходимо убить, чтобы выйти из неё, умереть, на своё первое убийство всегда идут, как на проклятие с дрожью в руках, но решительно и бесповоротно, этот должен быть вычеркнут из списка, потом легче, на «стопервое», посмотришь на себя, даже не обрызгался. Главный маховик Орхана из Тегерана в Маями, который у себя в родном городе убил родителей, так произошло, младшую сестру в состоянии испуга не заметил,  спряталась где-то, был такой же, как всегда, сводить счёты, он раскручивал его жизнь, которая с детства  была нуарной криминальной драмой мести за чистоту веры без особых последствий. Дом Орхан поджег, убедив соседей, условный «злодей» учинил ещё и пожар, после этого ему не оставались ничего, кроме, как уехать, выбрал самый солнечный штат Америки с морем, напоминающий ему историческую родину Азербайджан, в других, таких, как Техас и прочие, его не было, до Калифорнии из Ирана слишком далеко, там армяне, Малая Азия Старый свет, а не новый, к хренам Турция, полетел в самый крупный его город Маями, который
строили выдающиеся придурки американского  социалистического реализма, жлобы, его архитектура, как и многих других в этой стране полностью отражала агонию частнособственнической психологии реорганизованного американского имперского РАБКРИНа, пальмы, обёрнутые электрическими лампочками с силуэтами персонажей мультиков Диснея, тому свидетельство. Победила Америка давно, тогда, когда в тюрьме Маркс проиграл в карты свою бороду Ленину, Ильич при всех ее ему сбрил, родился призрак коммунизма. Через океан  далеко, сел в пустой контейнер до Гамбурга, на товарном приехал в Питер, дальше знаете, США покинул.

Добравшись, Орханчик увидел, в центре живет народ преимущественно чёрный и прямой, как штык с опасным блеском:

— В гей-бары вечером придёшь? — Один раз сходил, такого насмотрелся! Понравилось, приобщился, начиная с самого легкого, приобрёл по дешевке кожаные стринги с заклепками и «лепень». В месте, где никто не выигрывает, ничего особенного нет, а вот если выигрывает… Орхан открыл своё  казино, назвал просто, «Маями», удочку забросил.

Когда  мужчина даёт женщине деньги, она оказывается у него в долгу, даже такая ёра, как Флорида,  ничего не могла поделать с образом жизни своих мужей, увязнув в рутине игровых автоматов и игорных столов, в Америке казино культурно-массовое мероприятие, как футбол, от которого не отвертеться, один хитрый азербайджанец иранского происхождения, который после исламской революции вместе с семьей получил в Орландо политическое убежище и пособие раз в месяц, как беженец, помог нашему герою с лицензией. За долю малую, разумеется.

У котов четыре звука, но этого им хватает, негров в своё заведение Орхан не пускал, животные. Словарный запас настолько мал, чтобы можно было только общаться, не обращая внимания на то, что он очень ограничен, из него чёрные создают из тех ста фраз, которые знают, иногда меняя порядок слов, абсолютно волшебный ритм, музыку, которая оказывает магическое воздействие на собеседника без его ведома, все негры колдуны, если надо, заставят из могилы встать мертвеца. У Жанны Д’Арк ведь были видения, сама говорила на диалект, тебе пристало идти другим путем, совершать чудесные деяния, ты та, которую избрал Царь Небесный для защиты нашего короля Карла, выиграем войну, Францию спасёт девственница, уносящие из святости в безумие, презирающее все психоаналитические знаки препинания медицинской филькиной грамоты? Негры так же{ Личные падения и ошибки чернокожие рассматривают, как победный полет… А не поражение.

— Tell me, what happened, when she and then he, and then they, and after that she, and at which he, and in response to that she, and with that, and in addition, and for a while, and then for a long time, and quietly, and noisily, and at the end of their endurance, and at last, and after that, until «phew» oh, boy, over and done with, — остальное опускают, помогая себе руками при произношении каждого глагола, символизируя эти сцены бурной жестикуляцией и мимикой, доходящей до гротеска, гигантские чёрные глыбы, раскачанные до размеров небоскребов, стоят вокруг тебя, сопят и кивают, понимая, что именно хотел сказать оратор:

— Описание только что произошедшей любви с женщиной, — и так всегда, речь настоящего чернокожего импровизация словесного джаза, состоящего из трёх аккордов, но сколько сочетаний! Для тупых и изнеженных белых такое непонятно и не будет, не нужно, поэтому Север победил Юг, тактика. Литературные негры в Америке не негры, но все равно негры, можете плюнуть автору в лицо, не видать ему никогда больше праджняпарамиты.

То же в спорте, наука неграм не даётся, в боксе удары у них простые, Тайсон всего пару умел, зато какие тяжелые, или баскетбольные броски, Майкл Джордан тоже пару, афроамериканцы намеренные сторонники полного минимализма, их энергия образуется в желудке из хлеба и воды, большего не надо, бывшие рабы на плантациях думают только в самых приземлённых категориях, жить или умереть, всех переживём, будущее Америки разрушили японцы и негры, первые деньгами, большинство выдающихся небоскребов по всей стране тайно принадлежит им, масоны, настоящие масонские ложи в данный момент существуют только в Японии всяких евреев, золотое дно, и негры своим африканским примитивизмом и отсталым мышлением, напоминающим аграрное. Несмотря на то, что американцы могут ездить по миру, куда угодно, чёрные с рождения не покидают не только своих даунтаунов, но и улицы, где родились, не то, что в другую страну, исключение составляют лишь военнослужащие, в армии много негров. И они бы не выезжали, но нельзя, контракт, откажутся, пойдут под военный трибунал с высшей мерой, чёрных иммигрантов из других мест американские чёрные презирают больше белых, с которыми вынуждены мириться, в том числе и иранцев, афганцев, индусов, китайцев и пакистанцев.

Сам Орхан знал литературные азербайджанский, турецкий, персидский, фарси, арабский, на котором, правда, только мог читать, говорить нет, в разных странах звучит по-разному, и русский, в Иране русский знают, из книг на нем прочёл только «Ошибку Дона Кристобаля», после чего стал уверен, Новый свет открыл не Колумб, а славяне из Москвы. Он любил намеренно продемонстрировать свою эрудицию, я персидский Набоков, и иногда дразнил американских мусульман знаниями, которым научился в настоящих мечетях, его мечтой было открыть многочисленные казино в Мекке и Медине, к чему «стремился», вообще Орхан хотел быть писателем, всякий азербайджанец хочет быть писателем после того, как дорвётся до власти, кавказцы вообще, на Кавказе стать им значит — стать всем. Кроме чеченцев, у них культура устная. Сначала кожу снимут, потом напялят обратно как  комбинезон, под который натолкают немного соли. Малоприятно.

— Видите этикетку на этой бутылке виски, — спрашивал их Орхан, бывало, сильно пил, рюмка 12$, только «Smirnoff», в жопу «Goose» и «Belvedere» с их красивыми бутылками. Дело не во вкусе, он лишь ощущение на языке, делающее водку коварно аутентичной, у него за пазухой всегда была мысль, посмотрю, что вы скажете, необдуманный ответ признак не большой душевной глубины. — Какой корабль изображён, «Чёрный птицелов», верно? Фрегат потомственных работорговцев! Если присмотреться, — не в силах более сохранять терпение, он подносил бутылку к самому глазу негра, тот косил лиловым белком, — на палубе в цепях можно увидеть ваших предков! Ещё раз приедете в казино, посадим на подвал, валите отсюда!! Я не какое-то белое дерьмо, которое подставляет вам свой зад, а правоверный шиит, вы не знаете близко даже, что это такое!!! Вам ещё нужны доказательства, — задирал майку, демонстрировал на теле наколки из «Корана», — в Тегеране никаких негров нет, это у вас тут мусульмане-африканцы, неправильный ислам. — Смерти Орхан не боялся, дальше Аллаха не погонят, что сближало его с белыми американцами, большая заглавная чёрная литера «К» на входных дверях многих еврейских магазинов во Флориде означает далеко не «кошерное», уверяли местные ВорЫ, а три буквы «ККК», «ку-клукс-клан», которые по ночам им рисуют его новые друзья, линчевание, из-за политики Израиля на Ближнем Востоке Орхан был антисемит. Напрасно чёрные, которые хотели зайти, испытать свою удачу и судьбу, уверяли, никакого корабля на наклейке нет, бостонские чаепитие, великие правнуки Америки слили ведро чая в какой-то толчок во всем известной гавани, значимое событие в истории страны.

— Я нассу вам в рот, — отвечал хозяин, посасывая через соломку  коктейль «Куба либре», светившийся шафрановым светом от апельсинового сока, который туда налили, китайские экскаваторы «САТ» грузили его деньги в огромные железные контейнеры, отправляя на родину. Сколько их у него точно, он не знал. — Желаю вам купить вашего спиртного, — негритянский самогон «Стилл» он не пил, — нажраться и сдохнуть в луже собственного дерьма и блевотины, струясь, как гавайские вулканы, — тут же иногда закалывали баранов, над которыми Орхан читал специальную молитву, в мечеть не ходил, любил не высокие ноты муэдзинов рано утром или поздно вечером, а треск машинки, которая пересчитывала его банкноты. Кого-то, за то, что смелый, простил, кто-то под конфликтом, ждал, на кого-то осадок бродит, Орхан охотно ел говядину, от баранины отказался, слишком горячит, и так солнце сильное. Делает жидкой кровь, стал мгновенно мультимиллионером.

— Все остаётся на твоей совести, — плюясь, негры уходили. (Невозможно ввиду полного отсутствия оной.) Саму солнечную республику Азербайджан, внешнюю в СССР и внутреннюю с древних времён распирала борьба за тёплые места, битвы были, победа часто доставалась армянам, нации древней и богатой, Орханом завладела та же болезнь. Почему он приехал, земляки посоветовали, далеко отсюда за морем есть страна под названием Испания, где давно нашли лекарство от бедности, золото, открыли Америку, там оно кучами на дороге. Орхан  приехал на солнечный полуостров и в первый же день действительно нашёл на земле чемодан с пистолетом, ста патронами и деньгами, пошел к тому, чей адрес был в досье, вернее, к той, русская старушка Авира, наставил на неё, пули неотслеживаемые, дело будет прекращено. Она попросила не убивать и купила свою свободу буквально, через два дня открыл свой бизнес, наживаясь на горе других людей, эксплуатируя их самых тяжелые пороки, гордость, надменность и привязанность, выиграю я, а не ты, казино. Что может быть прибыльнее для азербайджанца?

Тем более, настоящая подноготная история Соединенных Штатов хуже, чем горны дороги там, откуда он приехал, из вечной грязи с колеями глубже, чем Чёрное море. Говорят, американцы навсегда похоронили правду в день принятия конституции, неправда, гораздо раньше, судьба Америки была предопределена за 200 лет до этого, сами знаете, аукционные площадки прадедов господина Трампа были фикцией, с самого начала здесь правила закулиса Траста «XIII». Эти отнюдь не побирались и не клянчили!

— Я был в законе, Орхан, у меня была большая власть, очень сильная. А ты не понимаешь, – осуждающе качая головой, сказал Петр, войдя в его кабинет и отобрав у него оружие, дай сюда, — за честь короны я с радостью готов был умереть, так проникся! А ваши из Баку катались на зоне, как сыр в масле, шашлыки жарили в камерах, мусорам дарили подарки.

— Я не из Баку, — ответил Орхан, — я из Тегерана, Техран. И хочу вернуть свои деньги! Которые ваш армян всем нам должен, 1 000 000$.

— Какие свои деньги у казино, в казино только чужие слёзы и беды тех, кто там проигрывает! На Людском горе гешефт делаете! Деньги… Он же проиграл ведь свои? — Орхан метнул на Армяна удивленно-возмущенный взгляд, как это умеют соединять в себе тюрки, два в одном флаконе.

— Допустим, — по паспорту иранец не хотел при всех сдавать свои позиции. Лучше попросить обратно пистолет достойно умереть.

— То есть, деньги его? Доллары?? Играл на свои??? Никто из вас его не просил, не давал.

— Ну да. Допустим.

— Так, а что ты у Человека забираешь? Да ещё такую сумму?? Требуешь с него за красивые глаза 1 000 000$! Ты что, рекетир??? Он и так попал, ушёл без копейки, все спустил. Вы вообще нормальные? Почему не остановили?? Халдей! Пьяному продал две бутылки… Вы ему должны! — Азербайджанцу захотелось взять, и куда-то выйти. — Он привстал. — Тебе всё равно?? Чужая боль??? Беспределишь???!!!

— А вы что, ему адвокат… — Иногда знал, как кому ответить, обозначил.

— Я доктор, — сказал Петя, осаживая его, — ортопед, лечу больных. Ты здоров? Когда у него кончились лавэ, в долг играли! Где такое?!! Пока вам не наиграл на 1 000 000$.

— Я... В туалет! — Орхан понял, что крепко влип! По «понятиям» игорные дома можно открывать только в одном случае и единственном, если вся выручка от них идёт на общак греть зоны и лагеря! Иначе, бескорыстно… Если не по «понятиям»… Об этом даже не хотелось думать… И не вгонять порядочного пацана в неподъёмные карточные долги… Прибыли хотел! О, это вечное мусульманское желание о прибыли.

— Не торопись, — сказал Петя Орхану, — здесь тепло! Это в России нужно успеть подвести к зиме строящиеся здания... под крышу! — Орхан замер. — Знаешь, как на северах все время сцать хочется, замерзают почки? Тебе по ним били??Опускали??? — При последнем слове Орхана пробрала невидимая дрожь. Опустить… О… Пу… Стить… По… Па… Попа. Посадят на бутылку!

— Ннннет, — глухо ответил он, — меня не били, сам — бил.

— Сам — бил… Подожди, — Петр не дал Орхану ответить. — Сделай для меня одну вещь?  — Все переглянулись. — Умеешь выбегать?

— Чего? — От волнения владелец ломающего судьбы замка с крутящимися вертушками чёрного и красного цвета начал плохо соображать. What the fuck is going on.

— Выбеги из этого кабинета, а потом вбеги сюда? Только резко! Спрыгивай со стула!! Бегом, быстро!!! — Орхан напрягся, вскочил и мигом вылетел на полусогнутых ногах из комнаты для переговоров с мягкими кожаными диванами и матовым зелёным светом в устланный шикарными красными коврами коридор, персидские. Идёшь, как плывешь, нога по щиколотку, официантка с по счастью пустым подносом чудом от него увернулась, сумасшедший директор. Добежав до входа в игорный зал, Орхан затормозил, по инерции проехав на пятках ещё два метра,  отдышался, развернулся, выпрямился и медленно, неспешной походкой вернулся к разговору.

— Ты откуда? — спросил его под общий взрыв смеха Петя, когда он вошёл, хохотали все, пацаны, охранники казино и бывший мастер газированных автоматов с водой Джеки, Разбойник смеялся так, что уронил на пол свой блестящий револьвер на ковёр.

— Оттуда, — Орхан был далеко не всемогущим, турки смелые и храбрые до известного предела. К тому же руки связаны, клиент привёл бывшего ВорА, Вор всегда Вор! Бывшие более страшные, ни за что не отвечают, они отдыхе, палачи off duty в гражданке, переодетые в неё, но не переобутые. Он с детства знал про карающий меч, который может занести над твоей головой, если надо, воровское государство, преступный и беспощадный воровской «вазият», в Иране стать криминальным авторитетом верхняя черточка в персидском шрифте для огласовки. Это тебе не раздеться донага в прихожей, стать на четвереньки и дрочить, поджимая от удовольствия пальцы на ногах, представляя, как вставляешь в зад какой-либо прекрасной персиянке, а потом тебе вставили.

— В попу! — Если бы борьба шла с частным лицом… Азербайджанец был случайный в их мире, но из бывалых.

— И куда? — спросил Петя, децил отойдя.

— Туда, — Орхан показал на своё директорское кресло, все опять засмеялись, выломил с поля главу команды.

— А чего бежал-то, — утерев слезы, произнёс Арсен, делая вид, что ничего не произошло.

— Он сказал! — Орхан испуганно посмотрел на Петю, он не понял.

— Ты что в Людей пальцем тычешь? — Изя сделал вид, что хочет подняться с места, охранник направился к нему, Джеки показал рукой «стоп», левая ладонь горизонтально перед грудью, правая упирается неё снизу вертикально в центре, знак военных, прошедших службу в горячих точках (спецназ). Все горно-добывающие металлургические предприятия и казино охраняли они, секьюрити знак увидел, понял и отошёл, продолжая ухмыляться. По законам Улицы разговор правильно провёл этот русский, высокий, сухой, жилистый, весь в чёрном, даже чётки с православным крестом, которые он держал в левой руке, часы вообще огромные, золотые и очень дорогие, швейцарские, висячий хронометр. Боссом выглядел сейчас он, а вовсе не Орхан!

— А ты зачем его послушал? — Шаббатий так же вытирал слезы. — Он, что, Аллах? — Шаба вынул из-за пояса свой ствол рукояткой к азербайджанцу, — скажет, с крыши прыгай, прыгнешь? Бросишься под поезд?

— Он… Вор. Что я могу? Его Слово. Наверное...

— Правильно, не слушать Воров не хорошо. С нашей крыши не спрыгнешь, — похвали его Петя и отпустил, с Орхана уже «пошла чешуя», перестал держать удар, начал сдавать позиции. Моментально.

— То, что наш брат остался без гроша, виноваты вы, — изменил свой план Арсен, в Иране он никого не знал.

— Почему… — прошептал Орхан. — Э-э… Н-нет, н-нет, н-нет… — Он в клятвенном порыве приложил руки к груди. — Ж-жизнь В-ворАм… О-он сам.

— Создаёте возможности для финансовой потери порядочного человека, разрушая до фундамента его бюджет, так? И наш, деньги общаковые! Или вы просто хотите получать выгоду? Если бы вы не открыли казино, он бы не проиграл, причина. К кому бы он пришёл, если бы не вы?

— К… Каким-то другим?…

— К другим… У другого *** зелёный! А следствие, следствие… — Вор думал, какой штраф объявить управляющему сраной богадельни. Или под крышу? — Надо вас наказать! Знаете только отнять да разделить, а создать и преумножить? Братское состояние?! Если ты Индиана Джонс, ищи потерянный ковчег, курочек, которые несли золотые яйца, топтал не один рабочий петух! Рабочий!!! — Ноги подвели тело Орхана, он в трансе опустился на пол мимо кресла. Из-за директорского стола еле была видна верхушка головы, Орхан всхлипывал и причитал:

— Сильвестр, Сильвестр, Сильвестр…

— Нахуй Сильвестра! Намеренно вгоняете в костяк пацана из бригады Тренера.

— Черники не хотите? — В кабинет вошла полуголая красавица с большим никелированным ведром в руках, на дне лёд. Ведро было до самого верха наполнено темно-фиолетовыми спелыми ягодами с небольшими кусочками веточек по бокам.

— Поставь, — приказал Петр. Все, кроме Орхана, бросились пригоршнями набирать из ветра чернику, бросая в свои рты вместе с ветками, зычно пережёвывая, пустую ёмкость бросили под стол, она больно стукнула Орхана по коленям.

— Можно пройти по воздуху, — произнёс чей-то твёрдый, хорошо поставленный голос, все быстро повернулись о входу, в комнату в чёрных «тройках» советского пошива ввалился настоящий Змей Горыныч из трёх человек, трое не молодых, но вполне крепких, а, главное, диких по глазам мужчин, в походке которых была видна выправка минимум Высшей школы КГБ, его головы, разве что изо рта не шёл ядовитый дым. В руках они держали высокие бокалы с шампанским, которые в счёт заведения предлагали посетителям полуголые официантки. — Здорово! — Все они буквально источали волны ненависти.

— Выбежал!!! — Изо всех сил заорал на Орхана Пётр, он снова в полуприседе метнулся вон на выход из-под стола с низкого старта, двое из троих провернулись вокруг серей оси матадорами, уступая ему дорогу и демонстрируя неплохое владение приёмами айкидО. Джеки показал военный знак охране, правая ладонь кончиками пальцев вперёд от центра груди горизонтально, перемещение, телохранители Орхана молча вышли, не тронув ведро черники, потом ушёл и он, тихо закрыв за собой резную дверь, русские как-нибудь сами поговорят со своими копами! Про себя отметил, по выражению лиц стало далеко не до 1 000 000$.

— Товарищ Шутов, — представился самый первый. — Полковник Шут, слыхал? 1000 прыжков, Главное управление. И они, — Шутов показал на своё сопровождение,  — полковники, советники-посланники нашего посольства, дипломаты, а ты Петя!  Орхан — с нами.

— Он теперь спортсмен, — ответил Разбойник.

— Казино «Маями» работает в Маями на мусоров не води вола, — Пете самому захотелось «выбежать», конечный пункт беседы направление КАРлаг, слушали, постановили, вам где шконку постелить по общему решению, в «метро» или в «самолёте»? (Под нарами или в проходе.) Но нельзя. — Насмешил! Тут-то у вас какая власть? Вы американцы?? Под спектакль бабло куете??? У меня жена гражданка США! — Мебель в кабинете была поставлена так, что образовывала в центре T-образное пространство, бригада встала со своих мест, пошла туда, отделив вошедших от ВорА грудью, выставив перед ним живой щит, впечатления на полковников это не произвело, они не испугались.

 — Вы чего? — с насмешкой спросил один. — Вас за ним сюда прислали, нам отдайте! А то расскажем. — Узбек с Арсеном переглянулись. — Мы все знаем, что вы хотите! Синдикат. Один звонок, домой поедете через сорок лет. Ваш друг сам сел за стол, мог бы и не садиться! Проиграл, бывает… Все, кто за стол садятся, хотят выиграть, карточный долг святое. Не подфартило!

— Поучи нас, — сказал Петр, — за карточные долги.

— Проценты включим, — сказал Шут, — будете отдавать 5 000 000$.

— И что? — спросил Армян, в первый раз за все время подав голос. — С вами теперь? — Воровской боец! Это был уже совсем не тихий армянин, а тот самый лев телом и тигр умом из камеры, орел АУЕ в полёте. На «Копейке» в Ленинакане у турника дал двоим в голову, свалил, повели к оперу, дневальный у двери бросил косой взгляд, черкес, загрузил с локтя и ему по челюсти, опер долго смеялся, троих в аут, подарил ему свою фуражку с высокой тульей, похожую на гестаповскую, поедешь в северный лагерь, и сейчас в шкафу на почётном месте у него дома в Подмосковье.

— Погоди, — сказал Петр, — про свои миллионы. — Бача! — Узбек посторонился, открывая его полковникам. — Ваш коммерсант? Ну и получайте! Только рассчитайтесь с нашим товарищем, ваш Орханчик ему должен 1 000 000$. Да, Орхан? Столько обьявили? — Армянин улыбнулся. Будет, на что наконец поехать в Калифорнию драться с мексами, которые через несколько десятков лет повторили на Западе то, что на Востоке с бизнесом исполняли итальянцы, создали свою Козаностру. Ритм истории обогатился нарастающим эффектом со значимыми поступающими импульсами, строительные леса и предзнаменования грядущего богатства, не рой, как говорится, яму другому. — Вовремя не будет, такие же проценты? — Встречное воровское предложение.

— Все честно, — сказал Грузин, — на сколько разводили! Видели, денег нет, бухой, и давали фишки! — Он встал, подошёл к Орхану и ударил его наотмашь ладонью по щеке, не сильно, но со значением, голова «талантливого бизнесмена» начала безвольно болтаться из стороны в сторону, продал за казино не только совесть, но и здоровье. — Одно дело подпрягли под постановку законного пиндосского фраера, жителя Америки, другое, его Человека, шпилил помаленьку, поили, давали в долг, набралось по самое «нимагу», объявили цену, ступай домой, проси, у вас ведь бригада. Хотели, задроты, познакомиться с ВорОм в роли просителя, познакомились. Как к нам, так и мы, — Разбойник не привык спускать сучьи рамсы на тормозах. Шаба кивнул, по-божески, могли выбить воровскую пятерню где-нибудь на теле пониже поясницы по образу чёрной руки сицилийской мафии, заклеймить красивого, пухлого, чернобрового навсегда. Орхан и правда был пончиком, толстым, розовым и веселым, худел, только когда влюблялся, ночи не спал, мучился. Пойти в зал, лечь на лавку для жима лёжа мог, встать к груше нет, боялся сотрясений от ударов, раз ты бьешь грушу, раз она, на макиваре не стоял вообще.

— Предлагаю сгладить вопрос, не выставляя напоказ наше грязное белье, выношу на всеобщее рассмотрение! Вердикт беспределите! — В круг выступил Шаббатий. — С вашего позволения результат, 1 000 000$ на воровское благо для тех, кто стоит на высоком положении (сумасшедшие деньги для 199@-го года). — Он повернулся к Баче. — Аркашу пригласи, пожалуйста! Во имя Христа!! Смотри мне, Аркаша, если вдруг по новой, то не в уровень. Следующего раунда быть не дОлжно. — Орхана, который подслушивал у двери, был пойман, заломах и приведён на ковёр к Пете.

На турецком языке личное мужское имя «Орхан» (Orhan)  происходит от сочетания двух элементов, «or» («война») и «han» (переводится «хозяин» или «господин», «бек», «хан». Таким образом, имя может означать «господин (хан, Гесер-хан) войны», делая себя его сильным и выразительным, по-тибетски «драла», «дра» враг, «ла» или «лха» «Бог, святой Дух», «непревзойденный» или «владыка», на английский «драла» переводится, как «wargod», перевод, конечно, не совершенный. Слово заимствованное с тех пор, когда Турция, Иран и Афганистан (и часть Индии) были полностью тибетскими, платив дань королям могущественного  королевства Шанг Шунг, полностью исчезнувшего затем в Шамбалу, все там растворились. Утратив связь со своими историческими и мифическими корнями, сегодня иранский драла крупно обосрался, completely fucked up. Нехай обтекает!

— Вариант, — подтвердил он. Узбек в России больше, чем узбек, Узбек вышел, пошёл по казино искать американца, отношения с Петром у него всегда были братские! А вот авторитета большого не было, если надо, мог когда поддержать… Он знал, Воры существуют для того, чтобы облегчать арестантскую участь, и эта вера помогала ему сокрушать преграды, которые возводила перед ним его нелегкое бремя положенца. Он был еще никем, но уже смог встать на целый город с богатыми криминальными традициями, говорило.

С теплом взяли дворового мусульманина, бывшего снайпера, афганца-разведчика, в дальнейшем перевели на хлеба в другое полушарие, если что, Орханчик был погиб первым. Иногда к Узбеку в Подмосковье приезжали Люди, которых он должен был принять и обогреть, кто-то отдохнуть, кому-то скрыться от правосудия, нам с вами не нужно об этом много знать. Иногда кто-то исчезал в Московском море, а другой экономил на этом такой же 1 000 000$, разница у проценте шла в общак Серпуховской ОПГ, ссориться с которой не хотела ни Подольская, ни Тверская, ни Ивантеевская, самая жестокая из всех Подмосковных, наливали ванну водки торговцу, имевшему свой разливочный цех, предлагали купание или несколько миллионов, сам Акоп спал с женой Руцкого, имевшего и самому водившего несколько частных самолетов на аэродроме в Тушино. Сам дерзкий Георгий Лагидзе не решился бы бросить вызов этим ребятам.

Лицо Шутова исказило, хотя внешне он старался этого не показывать, «чинарь», губы побелели, ледяные голубые глаза пылали синим пламенем, классовый враг законный Вор, лицо неприкосновенное, небьющийся джокер, как пан Анджей Роспись в Познани, что он, дурак, шутить с такими вещами, что-ли, скаффолдинг бандитских ОПГ на улицах, воровских в тюрьмах, первые друг с другом почти не общаются, вторые наоборот, приехали «пятиборцы», смешанная команда, нельзя служивым вмешиваться в подобные разборки, подставляться, сдавать Роберто, искать смерть. Как ему хотелось расправить чудовищные перепончатые крылья, воспарить над большими американскими городами и палить смертельным огнём всех и вся, самое главное, дело в том, что вчера произошло вот что.

Конец восьмой главы