Страстной пяток

цветных платочков больше ста,
Шуршащих туфель всхлипы,
Храм выдохнуд свои уста
В салатовые липы.

Наплаканный и дым, и дух,
Скорбящие кадила,
И плащаницу уйма рук
Высоко выносила.

Тут были плечи, рясы, мрак,
И тонкость чьих-то пальцев,
Парила плащаница, как,
Сокровищ горьких пяльцы.

и роз хватило для Христа
В глубоких их поклонах,
Внутри, там лился мед креста,
живых цветов затоны.

И всё, что набралось на жизнь,
И в свечи, и в ладошки,
Ушло под пение кафизм
В растущих листьев крошки.

Здесь  каждый средь свечей и роз
И очертаний смутных,
Стоял, немного как Христос,
В ответные минуты.

И каждый призывал Отца --
Он не придет, быть может,
А боль и раны без конца,
А слезы -- ну и что же?

Но все смятенья на душе
Обрящутся, как милость,
И если б даже вообще
Чудес тех не случилось.

Сквозь человечности обвал,
Соратничества стены,
Бог плащаницу принимал
В деревьев хоре пенном.