Вчера

Я же и сам не ведаю, что творю.

Только вчера — леденчики по рублю, розовый тамагочи, ой-йо, ледянка. Школа — говно, снова влепили три, маме сказать, или не говорить? С кухни запахнет супом и валерьянкой. Я же и сам не ведаю, что творю. Только вчера — буквы по букварю, из огурца ложкой черпаю мякоть, снег в феврале вновь превратился в слякоть, может быть, будет видно большой салют, если попасть на крышу универмага.

Я же и сам не ведаю, что творю. Но никому об этом не говорю — и притворяюсь, будто бы всё отлично. Только вчера — полная электричка до Петергофа, в заднем кармане — спичка и сигарета — я ее не скурю. Я же и сам не ведаю, что творю. Только вчера — до Лисьего Носа круг или до Сестрорецка, пешком к болотам, снова в общаге шумно, сбежать бы в лес, где ничего совсем не имеет вес — сколько бы не пытался вести подсчеты.

Я же и сам не ведаю, что творю. Словно во сне падаю в полынью — лед обнимает плечи, кусает губы, и до рассвета около трех минут, слышно не пенье птиц, а визжанье труб [Господи, вы почините эти трубы?]. Только вчера — было всё точно так, был ли июль, ноябрь или, может, март, время для сна или же для обеда,

я же и сам не ведаю — и не ведал
никогда.