Воспоминание о Нарочи

Хотел бы всё забыть я напрочь,
Ведь не вернуть, как ни кричи:
Ту ночь, луну, тебя и Нарочь,
И крик, раздавшийся в ночи.

Там было так неповторимо!
Костёр и песни при луне,
И дым костра неуловимый,
И тайна сладкая во мне.

К той тайне ты была причастна,
Но безучастна и горда.
Ты говорила: «Всё напрасно»,
И заключала: «Никогда!»

И серебрился треугольник
Палатки нашей под луной.
Твой не смирившийся невольник
И ты — под крышею одной.

Гитара плакала от боли,
Не веря в это «Никогда».
Из камня сделана ты, что ли?
И твой ответ печальный — «Да».

«Да» прозвучало отрицаньем.
Уж лучше б ты сказала «Нет».
Не грело душу звёзд мерцанье,
И был, как стужа, твой ответ.

Я умирал от искушенья,
Огонь не терпит рядом льда.
Как пуля в мозг, пришло решенье…
Цеплялась ты, как за спасенье,
За гаснущее: «Ни… ко… ог… да…»

Гитара плакала от счастья,
Узнав разгадку бытия…
Ты вся, охваченная страстью,
Кричала: «Да… Всегда… Твоя!»

Рассвет стирал видения ночи,
И звёзды гасли без следа...
Как позабыть мне эти очи
И это сорванное: «Да»?

Хотел бы всё забыть я напрочь.
Ведь не вернуть, как ни кричи:
Ту ночь, луну, тебя и Нарочь,
И крик, раздавшийся в ночи.