За шесть лет до моей жизни, Monterey pop

Я смотрю на счастливых парней и девушек:
их улыбки, их волосы, их глаза.
Многие в венках из цветов,
ещё больше тех, кто жует жвачку.
Именно последнее обстоятельство
убеждает, как миролюбивы американцы.
То, что они - не скот,
подтверждает приверженность к Декларации Независимости.
Идет война во Вьетнаме.

Утром я уплетаю макароны с куриной
(ешь её и чувствуешь, как вырастает своя)
печенью без кетчупа
и смотрю фильм "Монтерей поп-фестиваль".
Те, кто тогда хиповали,
или мертвы, или теперь старики.
По статистике о мужской смертности
в нашей Архангельской области,
я глубокий старик в свои 52.
Выйдя на льготную пенсию в 60,
я протяну 3 года.
В протоколе напишут бля-буду алкоголизм.

Чего не потерпит музыка?
Друзья, ускоренной перемотки
вперёд. Назад её не отмотаешь.
Все выходит из моды: форма очков от солнца,
на рукавах бахрома, одежда вообще,
прически, идеи, витающие в головах,
сидящие ночью у нас на постели,
дымка от травки в воздухе.
Мода - как Янус в двух лицах:
одно - молодой, второе - старухи,
и всё время одно переходит в другое
ритмом сердца, на вдохе-выдохе.
Все, кроме музыки.

Я говорю не о стилях.
В настоящей музыке нет
жанров, стилей, течений, поскольку они встают
между музыкой и человеком.
По большому счёту, это хуже, чем глухота.
Глухим даже лучше: никто не мешает снаружи
слушать внутри музыку.

Ненакрашенная Дженис Джоплин визжит
хорошо мне знакомою лесопилкой,
бьет копытом в настил. Так вождь
Неистовая Лошадь бойцов заводил
в атаке на холм Литтл-Бигхорн.

Рави Шанкар переливается
каждым листком на дереве
и всеми одновременно.
Я тем временем вижу, как идиома
"струны моей души"
в непосредственности крепнет,
а пошлость теряет.

The Who опять наорались,
задымили и разгромили все,
точно в рабочей бытовке исполнили пьянку.
Мало что англичане; они ещё и луддиты.

Хендрикс, впадая в экстаз,
поджег и разбил гитару,
и это как в древневосточных культах
адепт оскоплял себя под конец
оргии. Нет, вы видели: этот парень пред тем
на коленях дрочил и брызнул?..

И по-над этим над всем
великая песнь "Сан-Франциско",
подарок Маккензи от Филлипса.
Из палаток, щурясь на свет
как рудокопы из шахты,
вылезают хиппи и битники,
и быстро,
довольно быстро приходят в себя.

Музыка не терпит ускоренной перемотки.
В ней нуждается человек:
в молодости, в старости,
даже просто утром хочется, чтобы вечер,
особенно на плохой работе.
Музыка живет в тот момент, когда
звучит, и после она живет
в тех, кто её услышал.

Я часто убеждаюсь, что она жила и еще
до того, как её услыхал
собственными ушами.
Отрежь мне уши, Ван Гог: разве
от этого музыка смолкнет?
Нет. Конечно же, нет.
Никогда.
Ни за шесть лет до жизни, ни после неё.



   29 апреля 2025 года