звонок в родной дом

Еле вынес я этот период,
избил лёгкие своей же рукой.
-
Я избирательный, нервный и прыткий.
Кто-то знал меня даже как «свой».

Дрифтуя по аллее в мои полные двадцать,
после теплого звонка в родной дом,
моя жизнь становилась опаснее,
а опасность так красива порой…

Я учился в театральном, пародируя Деппа,
мог с легкостью стать психом и котом.
Изучал итальянский, проходил сквозь моделей,
падала на кого-то ладонь.

Смена образов, столь легкий график,
счастье? Счастье. Точно оно.
Снова утро, с подсветкой чайник,
мне сегодня тридцатый год.
-
Всё в голове поменялось,
аллея смирно выносит гром.
К красоте добавляется слабость,
к слабости вера в любовь.

Я был неуправляемым юношей,
кто мечтал, курил и любил целовать.
Сегодня съемки, все родное и шумное.

На перекрёстке ты начинаешь хромать.

Красные колготки, широкие брови,
твердый взгляд и расстояние в метр.
Ты журналистка? Модель? Варишь кофе?
Исследуешь чужие планеты?

Проходят трое веселых подружек,
маленькое чудо разлеглось у столба.
Я решительно-скромно вылезаю наружу
(в реальной жизни очень сложно играть)

Сотни мыслей о том как всё будет,
сколько дублей мне стоишь ты.
Хочу рассказать как живут мои люди,
перед этим разузнав про твоих.

Ты-любишь бешено, порой пьешь мартини,
носишь что-то всегда при себе.
-
Ты уже не мечтаешь, говоришь очень тихо,
погружая меня в нервный смех.

10 лет-словно записи у психологов,
в затертом кожаном кресле.
Я люблю дрифт, пол бокала вина и серьезно.
Ты-читать романы, табак, когда весело.

Встречаешь меня у дома,
любишь воздухом ночным подышать.
Я унижаю таланты твои, прикрываясь богом.
Ты запуталась, кому подавать.

На улице чрезмерная легкость,
невинный свитер досыхает на ней.
Мы переполнили друг друга духовностью,
мы стали выше, слабее, скучней.

Позабыв о твоих нежных вещаниях,
прям в толпу из туристов вхожу.
Типичный взгляд старика удручает,
я таким выглядеть при них не хочу.
-
Не успев коснуться легких рукою,
последние пропускаю периоды:
ты хромаешь, звонок в родной дом и
как дрифтую по аллее в каникулы.