Гуру Арджун Дэв создание Ади Грантх

Часть 1. Наследие, строительство и сердце общины

В священном городе Гоиндвале, на берегах реки Биас, 15 апреля 1563 года родился тот, кому суждено было стать маяком для многих душ – Арджун Дэв, младший сын Четвертого Гуру, Рам Даса, и его благочестивой супруги Биби Бхани. Легенда окутывает его детство светом предзнаменования. Рассказывают, как однажды маленький Арджун, еще неуверенно ступая, подошел к ложу своего великого деда, Гуру Амар Даса. Мать бросилась, чтобы удержать дитя, боясь потревожить отдых старца, но было поздно. Гуру Амар Дас открыл глаза, и вместо упрека с его уст слетели пророческие слова, полные нежности и провидения: “Дайте ему подойти... ‘йех мера дохита пани ка бохита ховега’ – этот мой внук будет кораблем, который повезет человечество через океан мира.”

И этот корабль начал свой путь, приняв штурвал Учительства в 1581 году. Гуру Арджун унаследовал от отца не только духовный трон, но и великое земное начинание – строительство нового города, Рамдаспура, и двух священных водоемов, Сантокхсара ("Озера Удовлетворения") и Амритсара ("Озера Нектара Бессмертия"). С неутомимой энергией и преданностью молодой Гуру взялся за дело. День за днем он приходил на стройку, наблюдая, как преданные сикхи, его последователи, трудились не покладая рук, превращая пустынные земли в место паломничества и центр новой веры.

Для поддержания растущей общины и финансирования этих грандиозных проектов Гуру Арджун развил и реорганизовал систему масандов, созданную его предшественниками. Это были доверенные представители Гуру в различных регионах, чьей задачей было не только проповедовать учение, но и собирать дасвандх – добровольную десятину от доходов сикхов. Важно понимать: это был не налог, взимаемый силой, а подношение, идущее от сердца, выражение любви и преданности Учителю и общине. Масанды, словно артерии, связывали разрастающееся тело сангата (общины) с его сердцем в Амритсаре. Ежегодно, в праздник Байсакхи, они съезжались к Гуру, привозя собранные пожертвования (голак) и получая духовные наставления. Их труд позволил распространить свет учения Гуру Нанака в самые отдаленные уголки Индии.

Венцом строительных трудов стало завершение двух водоемов и возведение в центре Амритсара храма Хари Мандар – Обители Бога, ныне известного всему миру как Золотой Храм. Когда сикхи предложили сделать храм самым высоким зданием в округе, Гуру Арджун мягко возразил, преподав урок смирения: “Хари Мандар должен быть самым низким, ибо то, что смиренно, будет возвышено. Чем больше на дереве плодов, тем сильнее его ветки клонятся к земле.”

В знак дружбы и взаимного уважения, выходящего за рамки конфессий, Гуру пригласил знаменитого мусульманского святого, суфия Миан Мира, заложить первый камень в основание храма в январе 1589 года. Предание гласит, что когда старший каменщик чуть сдвинул положенный Миан Миром кирпич, чтобы выровнять его, Гуру предсказал, что фундамент храма будет потревожен и заложен заново в будущем – пророчество, которое сбылось веками позже, когда храм был разрушен и затем восстановлен сикхским воинством Хальсы.

Сама архитектура Хари Мандара стала проповедью. В отличие от индуистских храмов, часто обращенных входом на восток, и мечетей, смотрящих на запад, у Хари Мандара четыре двери, открытые на все четыре стороны света. Это символ вездесущности Бога и знак того, что двери храма распахнуты для людей всех четырех каст, для мужчин и женщин, для последователей любой веры и любого происхождения. Сердцем храма стала священная книга – Ади Грантх, воплощение Божественного Слова.

Когда строительство было завершено, сердце Гуру Арджуна исполнилось радости и благодарности. Он выразил свои чувства в священном гимне (сабаде):

“Сам Творец стоял в центре работ,
И ни волоса не упало ни с чьей головы.
Гуру делает успешным мое омовение.
Через повторение Имени Бога грехи отступят.
О святые, озеро Рамдаса прекрасно,
Кто омывается в нем, спасет себя и души своих родных.
Весь мир будет приветствовать его,
И он обретет награду, желанную его сердцу.
Тот, кто, медитируя на своего Бога,
Приходит сюда омыться, будет целым и невредимым.
Купающийся в озере святых
Обретет окончательное спасение.
Медитируя на Имя Бога,
Он не будет подвержен перевоплощению.
Тот, к кому милостив Бог,
Владеет божественным знанием.
Отступят заботы и тревоги от того,
Кто ищет защиты у Бога и Баба Hанака.”
(Соратх Мохалла 5, с-623)

Однако Гуру всегда подчеркивал, что спасение дарует не сама вода, а внутренняя чистота и погружение в Божественное Имя (НАМ). Как учили Гуру Нанак и Гуру Амар Дас задолго до постройки физического водоема, истинный Амритсар – это не внешнее озеро, а внутреннее озеро Божественного Слова (Гурбани), в котором следует омывать свой ум:

“Омовение в Амритсаре смывает все грехи…” (Гуру Нанак, Мару Мохалла 1)
“Божественное Слово (Гурбани) есть Амритсар; всякий, кто омывается в нем — желание его исполнится.” (Гуру Нанак, Мару Мохалла 1)

“Пламя желаний угасает внутри, когда омываешься в Амритсаре.” (Гуру Амар Дас, Мохалла 3-паури)

Внешнее омовение очищает тело, но лишь погружение в НАМ очищает ум и душу от скверны эгоизма (хаумаи). Без этого внутреннего омовения, даже сотни ритуальных купаний не принесут спасения.

Так Амритсар, город и водоем, стал не просто географической точкой, но зримым символом духовного пути, сердцем общины, где каждый ищущий мог найти прибежище, очищение и путь к Божественному Слову.

Часть 2. Испытания, путешествия и Великая Книга

Но свет всегда отбрасывает тень. Пока Гуру Арджун трудился над созданием нового духовного центра, его старший брат, Притхи Чанд, обойденный при наследовании трона Гуру, не оставлял своих враждебных замыслов. Сгорая от зависти и обиды, он искал любой способ навредить младшему брату. Притхи Чанд вступил в сговор с Сулхи Ханом, чиновником из Лахора, и пытался через него давить на Гуру, претендуя на отцовское наследство. Гуру Арджун, не желая раздоров из-за мирского имущества, уступил большую часть наследства братьям, оставив себе лишь добровольные подношения сикхов. Но и это не усмирило Притхи Чанда. Он продолжал плести интриги. Даже вмешательство Вазир Хана, влиятельного министра императора Акбара (который был благосклонен к Гуру, исцелившись от болезни, слушая его гимн "Сукхмани" – Песнь Мира), принесло лишь временное затишье. В конце концов, чтобы избежать постоянных конфликтов, Гуру Арджун решил на время покинуть Амритсар и отправился в миссионерское путешествие по земле Маджха – плодородному краю между реками Рави и Биас.

Это путешествие стало временем испытаний, служения и основания новых центров веры. Он посещал старые сангаты, основанные его предшественниками, и закладывал новые. Однажды холодной ветреной ночью, в сопровождении верных сикхов, включая Бидхи Чанда и Бхаи Гурдаса, Гуру оказался в деревне Канпур. Бидхи Чанд предложил поискать приюта в красивом доме, но Гуру, обладая проницательностью, отказался, сказав, что лучше провести ночь под открытым небом, чем стучаться в дом злых людей. Действительно, хозяева богатого дома отказали в крове, обозвав путников лицемерами. Но тут к Гуру подошел бедный, но преданный сикх по имени Хема. Он с любовью пригласил Учителя в свою скромную хижину. Гуру принял его гостеприимство. Хема отдал гостям лучшее, что у него было, и даже свое единственное шерстяное одеяло постелил для Гуру. Видя такую искреннюю преданность, Гуру Арджун изрек сабад, ставший гимном истинному богатству:

“Прекрасна та хижина, где воспеваются хвалы Богу,
А роскошный дом, где Господь забыт, ни на что не годен.
Даже в бедности есть наслаждение, когда в окружении святых вспоминают Бога.
Да погибнет великолепие, сросшееся с маммоной!
Благословен вращающий ручную мельницу или закутанный грубым одеялом,
Если сердце его счастливо и исполнено понимания.
Бесполезно владение, не приносящее удовлетворения.
Тот, кто даже нагой созерцает с любовью единого Бога, достигает величия.
Ни к чему шелка и атлас, если приобретая их, человек становится алчным.
О Боже, все в Твоей власти; Ты действуешь и побуждаешь действовать.
Да обретет Hанак дар вспоминать Тебя при каждом дыхании.”
(Раг Сухи Мохалла 5, с-745)

Пребывание Гуру в Канпуре ознаменовалось исполнением желания Хемы – он мирно отошел в вечность. Но сама деревня, по злой иронии судьбы, вскоре была разрушена наместником императора.

Из Канпура путь Гуру лежал в селение Кайра, где его привлекли красота природы и радушие старейшин. Здесь, в 1590 году, он приобрел землю и заложил основание нового города, которому дал имя Тарн Таран ("Плот, переправляющий через океан жизни"), и начал строительство еще одного большого священного водоема. Но и здесь не обошлось без препятствий. Местный чиновник Нур-уд-дин отобрал у сикхов все обожженные кирпичи, приготовленные для строительства, для своих нужд. Сикхи были возмущены и просили Гуру пожаловаться императору, но Учитель, проявив терпение, лишь спокойно отложил проект до лучших времен, не желая вступать в конфликт из-за материального. Позже водоем все же был достроен.

Переправившись через Биас, Гуру Арджун основал еще один город в районе Джаландхара – Картарпур ("Город Создателя"), собственноручно начав расчистку земли и копку колодца Гангсар ("Озеро Ганги"). Его путешествие продолжалось через деревни и города, он посещал сикхские общины, встречался с йогами и суфиями в Лахоре, включая Шаха Хусейна, давая им духовные наставления и отвечая на их вопросы о пути к спасению:

“О мудрецы, подумайте о Господе в ваших сердцах;
Истинный царь, Освобождающий от ярма, обитает в сердцах по влечению духа…
Ты — чистый Пестователь, Ты — Господь, великий вне сравнения.
Дай мне Свою руку, о Единый, Превосходящий всех, только Ты один мне поможешь…”
(Тиланг Мохалла 5, с-724)

Глубина и искренность его слов так впечатлили наместника Лахора, что тот сам предложил свою помощь и профинансировал строительство баоли (ступенчатого колодца) для нужд горожан.

Однако личная жизнь Гуру омрачалась непрекращающейся враждой Притхи Чанда и его жены Кармо. Кармо постоянно сетовала мужу: “Старшего сына обошли! Младший получил трон Гуру, и ему кланяется весь мир, от императора до простолюдина!” Притхи Чанд отвечал ей: “У Арджуна нет сына, его процветание недолговечно. Следующим Гуру будет наш сын Мехарбан.” Эти ядовитые слова дошли до жены Гуру, Мата Ганги. Сердце ее сжималось от печали и желания иметь наследника. Она умоляла мужа даровать ей сына. Гуру советовал ей не обращать внимания на злые языки и продолжать повторять Истинное Имя, уповая на волю Бога. Но Мата Ганга настаивала.
Тогда Гуру Арджун, который часто исполнял желания верующих через своих самых преданных сикхов, посоветовал жене обратиться с молитвой к почтенному Бхаи Буддхе – сикху, служившему еще со времен Гуру Нанака, известному своей простотой и духовной силой. На следующий день Мата Ганга, желая произвести впечатление, отправилась к Бхаи Буддхе с пышной свитой, на носилках, с богатыми подношениями сладостей. Увидев процессию, Бхаи Буддха, занятый своей скромной работой, воскликнул: “Что случилось?! Не началось ли бегство из Амритсара?” Когда Мата Ганга представила ему свои дары и попросила благословения, он смиренно ответил: “Высокочтимая госпожа, я всего лишь слуга вашего дома… Я недостоин этих ароматных блюд. Если я их отведаю, как я после этого смогу думать о сенокосе?”
Разочарованная, Мата Ганга вернулась к мужу. Гуру объяснил ей: “Святым и истинным Гуру не нравится показной блеск. Если ты чего-то от них хочешь, явись перед ними не с видом превосходства, а со смирением… Приготовь своими руками простой хлеб, оденься как простая женщина и иди к нему одна пешком.”

На следующий день Мата Ганга последовала совету мужа. С преданностью в сердце она испекла простые лепешки (мисси роти) и немного лука и пешком пришла к Бхаи Буддхе. Увидев ее смирение, святой старец радостно воскликнул: “Привет тебе, о госпожа! Дай мне то, что ты принесла!” Приняв скромную пищу, он, разламывая луковицу (по другой версии - надавливая на лепешку), сказал: “Амбаром владеет Гуру, но я получил инструкции его открыть. Как я раздавил эту луковицу (лепешку), так и ты родишь сына, который будет сокрушать врагов. Он будет великим героем”.
Благословение сбылось. Новость о беременности Мата Ганги привела Притхи Чанда и его жену в ярость. Опасаясь их козней, Гуру перебрался с семьей в деревню Вадали. Там 19 июня 1595 года родился сын, названный Хар Гобиндом. Рождение наследника было встречено великой радостью, и Гуру изрек по этому поводу благодарственный гимн:

“Истинный Гуру ниспослал мне сына;
По предопределению родился сын, которому сужден долгий век…
Волею Бога на десятом месяце родился мальчик.”
(Аса Мохалла 5, с-396)

Но враги не дремали. Притхи Чанд предпринял несколько отчаянных попыток убить младенца: сначала подкупил кормилицу, чтобы та отравила ребенка ядом, нанеся его на грудь, но младенец чудесным образом отказался брать отравленную грудь, а сама кормилица покаялась; затем нанял заклинателя змей, но маленький Хар Гобинд, по преданию, схватил кобру и убил ее. Позже, когда семья вернулась в Амритсар по просьбе сикхов, была предпринята еще одна попытка отравить ребенка через слугу, подсыпавшего яд в молоко, но мальчик снова отказался пить, и заговор был раскрыт. Даже тяжелая болезнь – оспа – не сломила Хар Гобинда; Гуру отказался от языческих обрядов и уповал лишь на молитву Единому Богу, и сын выздоровел.
Все эти неудачи лишь распаляли злобу Притхи Чанда. Он пытался убедить приезжающих сикхов, что он – истинный Гуру, но безуспешно. Отчаявшись, он даже ездил с Сулхи Ханом в Дели жаловаться императору, но Акбар, уважавший Гуру Арджуна, не стал вмешиваться.

Когда Хар Гобинд подрос, его обучением занялся все тот же мудрый Бхаи Буддха, который учил его не только священным текстам и наукам, но и воинскому искусству, верховой езде – словно предчувствуя грядущие испытания, которые выпадут на долю Шестого Гуру.

Но главное дело жизни Гуру Арджуна было еще впереди. Видя, как Притхи Чанд пытается вводить людей в заблуждение, сочиняя собственные гимны и выдавая их за творения Гуру Нанака, Гуру Арджун осознал острую необходимость собрать и канонизировать подлинное наследие своих предшественников и других святых. Так родилась идея создания Ади Грантх – Изначальной Книги.

Для этой великой работы Гуру избрал уединенное место близ Амритсара, у нового водоема, названного Рамсар ("Озеро Бога"). Здесь, в тишине и сосредоточенности, он диктовал священные гимны своему верному ученику и выдающемуся ученому Бхаи Гурдасу. Тот с благоговением записывал их. Работа была кропотливой: гимны классифицировались по музыкальным ладам (рагам), которых в итоге оказался 31. Гимны каждого Гуру были помечены (Мохалла 1 – Гуру Нанак, Мохалла 2 – Гуру Ангад, и т.д.). За гимнами Гуру следовали творения великих бхагатов – индийских святых разных традиций и каст (как индуистов, так и мусульман-суфиев: Кабир, Фарид, Намдев, Равидас и другие), а также стихи поэтов-брахманов (бхатов), ставших сикхами, и других авторов.

Это был беспрецедентный акт духовного синтеза и открытости. В эпоху религиозного фанатизма, когда индуист не стал бы слушать мусульманина, а брахман не впустил бы в храм человека низкой касты, Гуру Арджун создал священную книгу, ставшую океаном, куда влились реки различных духовных традиций. Ади Грантх не была жизнеописанием Гуру; она была целиком посвящена Вселенской Истине и воспеванию Славы Единого Бога.

Когда титанический труд был завершен в августе 1604 года, Гуру Арджун написал заключительное слово – Мандавни ("Печать"):

“Три вещи положены в этот сосуд: истина, терпение и медитация.
Благоуханное Имя Бога, опора всему, тоже туда положено.
Тот, кто вкусит этой пищи и усвоит ее, будет спасен…
Склоняясь памятью к стопам Господа, пройдем мы через мир майи;
Нанак, все есть лишь продолжение Бога.”
(Мандавни Мохалла 5, с-1429)

И добавил последнюю слоку, полную смирения и благодарности:

“Невозможно оценить то, что Ты делаешь для меня,
А Ты еще сделал меня прославленным.
Я недостоин, у меня нет заслуг,
А Ты — Ты сострадаешь мне…
Нанак, достигнув Имени, я буду жив,
И тело мое, и душа будут обновлены.”
(Слок Мохалла 5, с-1429)

Торжественно, первого сентября 1604 года, священная книга Ади Грантх была помещена в самое сердце Хари Мандара. Первым грантхи, хранителем и чтецом Книги, был назначен верный Бхаи Буддха. Так у сикхов появился вечный Гуру в форме Божественного Слова, светоч, который будет вести их сквозь века.

Часть 3. Зависть, заговор и мученичество во имя истины

Создание Ади Грантх стало триумфом духа, но и вызвало новую волну враждебности. Притхи Чанд, видя, как авторитет его младшего брата достиг небывалых высот, не мог успокоиться. Он обратился к консервативным мусульманским кази и индуистским пандитам, недовольным растущим влиянием сикхизма и универсальным характером новой Книги. Вместе они составили жалобу императору Акбару, утверждая, что Гуру Арджун включил в Ади Грантх тексты, порочащие пророков ислама и индуизма.

Мудрый Акбар, однако, не спешил с выводами. Он вызвал представителей Гуру и попросил зачитать ему отрывки из Книги. Гуру Арджун послал ко двору Бхаи Буддху и Бхаи Гурдаса. Выслушав гимны, Акбар был удовлетворен и сказал: “Кроме любви к Богу и преданности Ему я не нахожу в этой Книге ни похвалы, ни поношения ни в чей адрес. Эта Книга заслуживает уважения.” Он даже даровал посланникам почетные одеяния и пообещал лично навестить Гуру.

Обещание было исполнено. На обратном пути из Лахора Акбар посетил Гуру Арджуна в Амритсаре. Император был очарован спокойствием, мудростью и достоинством святого. Он предложил Гуру помощь или пожертвование. Гуру ответил: “Счастье и благополучие монарха зависит от заботы о подданных и справедливости.” Он также упомянул о тяжелом положении крестьян из-за засухи. Вняв словам Гуру, Акбар отменил налоги с Пенджаба на тот год. Уважение, оказанное императором, еще больше укрепило авторитет Гуру Арджуна, но и разожгло пламя зависти в сердце Притхи Чанда.

Ситуация резко изменилась со смертью Акбара в 1605 году и восшествием на престол его сына Джахангира. Джахангир был гораздо менее терпимым к неортодоксальным течениям, и враги Гуру получили новый шанс. К интригам Притхи Чанда добавилась личная месть влиятельного делийского чиновника Чанду Лала.

История Чанду Лала – это трагедия гордыни. Будучи богатым и знатным, он искал жениха для своей красивой дочери. Его слуги, жрец и цирюльник, объездив весь Пенджаб, сочли юного Хар Гобинда, сына Гуру, наилучшей партией. Однако Чанду Лал высокомерно отверг их выбор: “Вы что же, считаете его равным мне?.. Вы хотите узорную черепицу, покрывающую крышу высокой башни, сбросить в сточную канаву? Где я, имперский министр финансов, — и где Гуру?”

Хотя позже, под влиянием жены, он все же согласился на брак и послал сватов в Амритсар, его оскорбительные слова уже стали известны сикхам. Они умоляли Гуру Арджуна отказаться от союза с таким гордецом. Гуру, всегда прислушивавшийся к своим последователям, ответил сватам Чанду: “Я доволен своим скромным жребием и не хочу породниться с великим человеком. Узорная черепица не будет брошена в сточную канаву.” Более того, прямо в присутствии сватов Чанду, Гуру принял предложения двух преданных, но скромных сикхов, отдать своих дочерей замуж за Хар Гобинда.

Отвергнутый Чанду Лал был в ярости. Он писал Гуру заискивающие письма, суля богатство и милость императора, но одновременно угрожая. Гуру спокойно ответил: “Гордыня — вот что губит людей… Долг Гуру — подчиняться желанию своих сикхов… А что до его угроз, то я не боюсь, ибо Господь хранит всех.” Так Чанду Лал из потенциального родственника превратился в смертельного врага, объединившегося с Притхи Чандом.

Им представился удобный случай, когда принц Хусро, внук Акбара и соперник Джахангира в борьбе за трон, восстал против отца и бежал в сторону Афганистана. По пути он посетил Гуру Арджуна в Тарн Таране, прося помощи. Гуру, знавший Хусро еще по визитам Акбара и следуя принципу гостеприимства и сострадания ко всем, оказал принцу небольшую денежную помощь на дорогу, хотя и понимал возможные последствия.

Вскоре Хусро был схвачен. Чанду Лал и Мехарбан (сын умершего к тому времени от болезни Притхи Чанда) немедленно донесли Джахангиру, исказив факты: якобы Гуру не просто помог, но и благословил Хусро на царство, поставив ему на лоб тилак (индусский знак). К этому добавились старые жалобы на Ади Грантх и на то, что Гуру своей деятельностью "отвращает" индуистов и мусульман от их веры.

В своей автобиографии "Тузук-и-Джахангири" император сам подтверждает свое раздражение растущим влиянием Гуру и его встречей с Хусро. Он пишет, что давно хотел "положить конец этой пустой возне или ввести его в собрание народа ислама", и случай с Хусро стал последней каплей. Джахангир приказал доставить Гуру Арджуна в Лахор, конфисковать его имущество и "предать пыткам и смерти".

Перед отъездом в Лахор Гуру Арджун официально назначил своим преемником юного Хар Гобинда, предвидя свою участь. Он взял с собой лишь пятерых верных сикхов.
В Лахоре Джахангир предъявил Гуру обвинения: помощь мятежному Хусро и создание книги, оскорбляющей ислам и индуизм. Гуру спокойно объяснил свои мотивы помощи принцу – сострадание и благодарность Акбару, а не враждебность к Джахангиру. Он также твердо отказался вносить какие-либо изменения в Ади Грантх, заявив: “Я не могу там ничего стереть и не могу ничего изменить ни на йоту… В гимнах, включенных в Ади Грантх, нет ни малейшего неуважения к аватарам индуизма или к пророкам ислама… Моя главная цель состоит в том, чтобы распространять истину и уничтожать ложь. И если преследуя эту цель, мне случится погубить мое смертное тело, я почту это за великое счастье.” Император потребовал уплаты огромного штрафа в два лакха рупий. Гуру ответил, что все его средства принадлежат бедным, и он не даст ни гроша в виде штрафа, ибо штрафы налагают на преступников, а не на служителей Бога.

Разгневанный Джахангир передал Гуру под надзор его злейшего врага – Чанду Лала, который получил полную свободу действий для пыток. Когда сикхи Лахора предложили собрать деньги для уплаты штрафа, Гуру запретил им, сказав, что дело не в деньгах, а в принципе.

Начались страшные пять дней пыток в палящий майский зной 1606 года. Гуру Арджуна сажали на раскаленную железную плиту, обсыпали горячим песком, варили в кипящем котле. Его тело было покрыто страшными ожогами и волдырями. Но он оставался невозмутим, погруженный в медитацию и повторение Божественного Имени.

Его друг, суфийский святой Миан Мир, добился встречи. Увидев страдания Гуру, он в ужасе воскликнул, что готов использовать свои мистические силы, чтобы уничтожить мучителей. Гуру улыбнулся и попросил его взглянуть на небо, где, по преданию, Миан Мир увидел ангелов, готовых покарать тиранов, но ожидающих лишь знака Гуру. Но Учитель сказал: “Миан Мир, ты слишком рано стал волноваться… Все это происходит по Воле Бога (Раза, Бхана), и потому любая пытка для меня наслаждение.” Он учил принятию Божественной Воли, какой бы суровой она ни казалась.

Ему снова предложили пойти на уступки в обмен на жизнь, но он остался непреклонен. По преданию, в разгар мучений он изрек сабад, полный духовного триумфа:

“Яйцо суеверия лопнуло; умы озарил свет;
Гуру сбросил оковы с ног и освободил узника…
Раскаленный котел стал холодным; Гуру произнес Имя, дарующее прохладу…
Груз кармы снят; отныне я свободен.
Выплыв из моря, я добрался до берега; Гуру оказал мне эту милость.
Истинно мое место, истинен мой трон, Истину сделал я своей главной целью…”
(Мару Мохалла 5, с-1002)

Наконец, Чанду приказал зашить Гуру в свежую бычью шкуру, что означало бы мучительную смерть от удушья. Гуру попросил лишь одного – позволить ему совершить омовение в реке Рави. Чанду, предвкушая дополнительные страдания от холодной воды, согласился.

В сопровождении солдат, под взглядами скорбящих сикхов, Гуру Арджун подошел к реке. Он взглядом запретил ученикам вмешиваться, сказав: “Такова Воля моего Господа. Подчинитесь Божественной Воле…” Он вошел в воду, погрузился… и его физическое тело исчезло. Свет слился со Светом.

Так 30 мая 1606 года Гуру Арджун Дэв стал первым мучеником в истории сикхизма. Он не просто погиб за веру, он сознательно принял страдания, чтобы явить миру силу духа, непоколебимость в истине и высший принцип принятия Божественной Воли (Бхана). Его мученичество посеяло семя, которое взошло бесстрашием и готовностью к самопожертвованию у бесчисленных его последователей, став неотъемлемой частью наследия сикхов и вечным уроком того, что истинная преданность и любовь к Богу преодолевают любые земные страдания.