Тихие крики

Сурьмой подводя глаза, застывшие в вечном страхе,
Судьбой упрекает лиса, закрытая в тёмном бараке.
Не видя своих берегов, стараемся жить в надежде —
В надежде чужих стариков, что станет как было прежде.

Закрой свой рассудок на ключ и выкинь его на просторы:
Просторы утопят его — или схоронят горы.
Раскрой свои тайны свету, закрыв скелеты в комоде —
Они сыграют в тамтам, выбив свою мелодию.

Кружат по спирали мысли о твёрдой скальной породе,
Они рождены потоком весенних, шальных половодий.
Эхо умнее оратора, слово сильнее мысли,
Вечность усыпана стратами, солнце забыто смыслами.

Я не берусь ответить и побоюсь спросить.
Сумбур будет страшно встретить, но в нём же не страшно жить.
Не страшно лисе в бараке — она в нём давно живёт.
Брега не прибудут в страхе: они лишь бесчувственный лёд.

Старик позабудет надежды в шальном перепутии снов,
Горы не знают о чувствах — они лишь скрипят от ветров.
Скелеты забудут игру, заслушавшись шумом прибоя,
А мысли уйдут в глубину, забывшись в горячке боя.

Никак уже не вернуть прошедшего, склочных жизней,
Никак не смогу прокричать сквозь пепел своей отчизны.
Она не услышит меня и мои надрывные крики,
Она не проснётся от сна — великая из великих.

Она велика, широка, и лет ей минуло немало,
Она прожила века… видать, оглохла, устала.
Устала терпеть мольбы, устала терпеть морали —
Она отдала нам жизнь, чтоб сами её проживали.