Пельмени 2 продолжение. Страшилки на ночь

В магазине мне на глаза попалась упаковка полуфабрикатов с картинкой "Весёлые упитанные пельмешата".

Самый большой из них призывно подмигивал, приглашая к покупке.

Недолго раздумывая, я, взял пачку.

 Время летит незаметно. Пельмени коротали свой "век" в ледяном плену моего холодильника.

Словно заботливый родитель, время от времени я открывал морозилку и беседовал с замороженными друзьями.

Наступила череда дней тоскливой безысходности: работу потерял, кошелек истончился. Холодильник зиял пустотой.

На боковой полке сиротливо притулилась одинокая бутылочка просроченного кетчупа,

Она с укоризной взирала, на бесцеремонного хозяина квартиры, нарушающего её покой.

Наивные пельмешата, привыкнув ко мне, не подозревали о вынесенном им приговоре.

 Строя свои чёрные планы я, как ни в чем небывало, продолжал заглядывать к ним в ледяное убежище.

"Кошки скребли
на душе". Задуманное казалось немыслимым кощунством.

Между тем Голод, неумолимый палач, с каждым часом вонзал свои когти всё глубже и глубже в моё чрево.

В одну из самых тёмных ночей, когда пельмешки погрузились в безмятежный сон, я, словно вор, на цыпочках, пробрался в кухню. Стараясь не шуметь, наполнил кастрюлю водой, поставил на плиту и зажёг газ.

В квартире царила тишина, нарушаемая шипением конфорки, мерным тиканьем часов и учащённым биением моего жестокого сердца.

 Приоткрыв дверцу морозилки, я на мгновение застыл, созерцая целлофановый домик, в котором, тесно прижавшись друг к другу, спали маленькие, невинные друзья.

 Жалость и нежность охватили меня, парализовав волю. В это время вода закипела.

Внезапно, за окном, прозвучал громкий хлопок петарды. Раскатистый, будто выстрел, он разорвал тишину.

 Оцепенение спало.С какой-то извращённой радостью я схватил пакет и безжалостно высыпал содержимое в бурлящую воду...

Кипение прекратилось, пришлось добавить огня. Ярко вспыхнувшее синее пламя, словно предвестник ада, сделало своё чёрное дело. В кастрюле поднялась белая, клокочущая пена. Пельмени закружились в хаотичном танце внутри неё. Мне казалось, что слышу их беззвучные, пронзительные крики и чувствую жуткую боль, от которой на секунду потемнело в глазах. Страх сковал мышцы. Обездвижимый, стоял я рядом с плитой, с каким-то неизведанным прежде чувством наблюдая за мучениями своих любимчиков.

Этого показалось недостаточно. Соль, чёрный перец, душистые специи, словно последние штрихи в картине Вельзевула, были брошены мною в кипящий котёл. Затем, словно насмехаясь над страданиями, добавил лавровый лист и луковицу.

О-о-о, что там началось! Особо настойчивым, отчаянно пытающимся вырваться из кипящего ада, я наносил безжалостные удары деревянной ложкой, заранее приготовленной для этой гнусной цели. Оглушённые пельмешата погружались на дно, я же, с садистским удовольствием, помешивал жуткое варево.

Через десять минут всё было кончено. Последний беззвучный крик, растворился в кухонном угаре. Последнее, что прозвучало из кипящей пучины – это проклятие, видимо адресованное мне как предателю.

Пельмени, разбухшие от кипятка, всплыли на поверхность. Кое-где сквозь разорванное тесто проглядывало варёное мясо. В этот момент я понял, что они "готовы", и выключил газ.

Просто так пожирать своих "приятелей" было омерзительно. Душа кровоточила от содеянного.

 Чтобы хоть немного притупить муки совести, пришлось "хряпнуть" стакан тёплой водки.
Через несколько секунд отпустило.

Выложил пельмени на тарелку и щедро приправив кетчупом, я  приступил к трапезе.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Насытив утробу, я откинулся на спинку стула, испытывая одновременно облегчение и какое-то странное, липкое чувство вины. В голове всплывали милые мордашки пельмешат.

-"Неужели не мог поступить иначе?" терзала совесть.
- "Голод - не тётка", но можно ли оправдать этим предательство?

Вечер тянулся долго и мучительно. Кошмары пельменного геноцида преследовали всю ночь. Снились израненные пельмешата, тянущие ко мне свои маленькие ручки и молящие при этом о пощаде.

Проснувшись в холодном поту на рассвете, я долго не мог прийти в себя. К обеду, занял денег у соседа и отправился в магазин.

Купил самые дорогие пельмени, с мраморной говядиной и трюфельное масло. Дома открыл пачку, сварил их по всем правилам, с любовью и уважением.

 Каждый пельмешек был съеден с благодарностью и покаянием.

С тех пор я стал вегетарианцем. (Шутка).

Просто теперь, покупая пельмени и занимаясь их приготовлением, всегда помню о том, что даже у самой маленькой пельмешки есть право на достойную смерть в кипящей воде.

И таки да, я все еще люблю пельмени.