Бхарата. шахтеры 2

Внезапно,  глухой  грохот  пронесся  по  коридорам.  Земля  задрожала,  факелы  закачались,  отбрасывая  пляшущие  тени.  Крики  смятения  смешались  с  треском  обрушивающейся  породы.  Обвал.  Арам  инстинктивно  припал  к  земле,  прикрыв  голову  руками.  Пыль  и  камни  посыпались  на  него,  задушивая  кашлем.  Когда  пыль  осела,  он  медленно  поднялся,  ощупывая  тело.  Цел.  Но  его  собратья…

Он  пополз  через  завалы,  зовя  их  имена,  его  хриплый  голос  тонул  в  гуле  обрушившейся  породы.  Нашел  Дарана,  задавленного  камнями,  лицо  его  было  бледным  и  искаженным  в  последней  агонии.  Арам  попытался  поднять  его,  но  камни  были  слишком  тяжелы.  Слезы  смешались  с  углевой  пылью  на  его  щеках.  Это  был  не  первый  и,  вероятно,  не  последний  случай  гибели  в  этих  недрах.

Он  продолжал  двигаться,  пробираясь  через  лабиринт  обломков,  натыкаясь  на  осколки  факелов  и  разбросанные  инструменты.  Найдя  несколько  выживших,  они  вместе  начали  расчищать  завал,  каждый  удар  каменного  молота  был  отчаянной  попыткой  выжить,  извлечь  из  руин  надежду.  Работа  шла  медленно  и  тяжело,  но  они  не  сдавались.  В  сердце  Арама  зародилась  новая  надежда,  смешанная  с  горькой  печалью  о  потерянных  товарищах.

Наконец,  они  пробились  к  главному  коридору,  где  увидели  еще  больше  разрушений.  Но  и  еще  живых.  Обвал  был  огромным,  грозящим  полным  обрушением  всего  подземного  города.  Арам,  уже  не  как  старик,  а  как  опытный  лидер,  с  лицом,  изрисованным  сажей  и  слезами,  стал  руководить  спасательными  работами.  Он  знал  эти  лабиринты,  как  свои  пять  пальцев,  и  его  знания  спасли  многих  жизней.

Выбравшись  на  поверхность,  они  увидели  разверзшуюся  бездону.  Над  ними  торчала  только  часть  горы  Арарат.  Их  мир,  их  Бхарата,  был  разрушен.  Но  Арам,  изувеченный,  запыленный,  но  живой,  стоял,  крепко  сжимая  свой  каменный  молот.  Он  знал,  что  им  предстоит  начать  все  сначала,  но  он  был  готов.  Он  был  сыном  Бхараты,  и  Бхарата,  хоть  и  раненная,  жила  в  нем.  В  его  сердце,  в  его  изможденном  теле,  в  его  каменном  молоте.