Князь Владимир. Глава 54. Сладкий сон

Червенских схваток острота прошла,
идти к ятвигам очередь пришла.
Те беспокоили и волынян,
хотя им был отпор хороший дан. 

И у дреговичей покоя нет.
Ятвяги все сжигали, даже след.
И ведь не получалось дать ответ.
Сидели балты крепко, спору нет.

Но перед этим в Туров едет он.
Приятно Туре этим поражен.
Он помнил, что Рогнеде обещал.
И разговор погромче зазвучал.

Владимир искривился:" Что, она
поговорить просила дотемна?"-
" Нет, князь, но за нее душа болит.
Одна ведь в Изяславле там сидит...

Навеки она ранена  тобой.
А в сердце лишь отчаянье и боль..."-
" Боль, говоришь... Решилась сообщить,
как думала она меня убить?"  -

" А ты ее убить не замышлял?"
Он понял, что все точно  Туре знал:
" Пожаловалась... Руку подняла
и меч для сына моего дала.

Коль поднял руку на отца, то враг
навеки станет мне теперь, ведь так?"-
" Не жаловалась. Выспросил все сам.
И честно рассказать могу я вам,

не одобрял, что сыну меч дала...
Да ведь она в отчаяньи была.
Так постарайся ты ее понять,
ведь приходил затем, чтоб убивать..."

И до того князь взбудоражен был,
что Туре понял, - нет, он не забыл,
она еще в душе его живет,
а может, память вовсе не умрет...

Вон как переживает. Втайне рад,
он говорит ему почти как брат:
" Я пожил больше, вот что я скажу.
Бывает в жизни всяко. Даже жуть.

И правда не с одной лишь стороны.
Мы это понимать всегда должны.
Ты прав, конечно, и она права,
за родичей болела голова.

А сколько испытала, не сочтешь.
Одна, в лесу, защиты не найдешь,
тоскует по тебе второй уж год...
Ты погоди, речь не о том пойдет.

Представить трудно, но она ползти
к тебе готова, чтобы обрести.
Да и ты сам неравнодушен к ней.
Не знаю, сколь еще промчится дней,

но знаю, коли любишь, то простишь..."
Ну что тут скажешь? Не уговоришь.
За чаркой чарку пьет усталый князь,
признаться  Туре в грусти побоясь.

" Ан нет, не получается простить.
И не могу об этом говорить,
все Изяслава вижу я с мечом..."
Подумал Туре - это ни при чем.

А сам с мечом не видится ли ей?
Обоим с каждым месяцем больней.
И раз ее не в силах забывать,
наступит время. Остается ждать.

И потому гонца к Рогнеде шлет.
Два дня прошло , а времечко идет.
Сидели очень долго за столом.
Порою вспоминали о былом.

За чаркой чарку Туре подливал,
а вот себе налить он забывал.
И все ж, о чем он речь не заводил,
то все на Изяславль переводил.

И Туре одобрительно твердит.
" Сын у тебя ведь там,"- он говорит.
У князя закружилась голова.
Пора бы почивать, гласит молва.

И в ложницу на ночь уходит он.
И там он видит самый сладкий сон.
Рогнеда с ним такая, как была,
любимым и единственным звала ,

дарила ему ласки до утра.
Ночь пролетела, и она ушла.
Вот это сон, как будто это въявь.
А может, так и было? Не лукавь.

Наутро долго спит он. Волчий Хвост
хотел будить, но Туре произнёс:
" Пускай поспит..." Умаялся где он?
Вопросом воевода умудрен.

Проснулся князь от солнышка луча.
Была его подушка горяча.
И сон он вспоминает. Сон ли то?
Но рядом никого, пустой мечтой

он удручен. И никаких следов.
Ну надо же! Он усмехнулся вновь.
Зато какой был сон. Не повторить.
Да что теперь об этом говорить?
10.04.2025