Старлей Путило, фельдшер фронтовой...
Израненный, контуженный, иссякший...
Мой дед не уходил с передовой
Ни в сорок пятом, ни в шестидесятых.
И ржавая броня его морщин
Колючей проволокой обвивала память
О веренице молодых мужчин,
Которых он хотел в живых оставить.
И он молчал. И он смотрел в войну.
Подавленный, навеки потрясенный.
И черный тлен туманил глубину
Очей, небесным светом осененных.
Мой дед был добр. Безмерно, щедро добр.
Ко всем. К матульке, детям, внукам, людям.
И боль свою, стесняясь, нес, как горб -
Как будто кто увидит и осудит.
Я видела его другим лишь раз.
Стальным, непримиримым, жестким, острым.
Когда он, к нам приехав в Ленинград,
Услышал речь германцев на погосте.
Дед не простил
© Copyright: Татьяна Паньковская, 2025
Свидетельство о публикации №125042305095
Свидетельство о публикации №125042305095
Рецензии