Пронзительная красота разлуки Ибн Араби Отпусти

В касыде "Отпусти"из поэмы «Тарджуман аль-Ашвак» Ибн Араби мистическая любовь обретает форму земной разлуки. В этом стихотворении великий суфий XII-XIII веков создает многомерный образ, где божественная красота воплощается в женщине, отъезжающей с караваном.

Уводили в тот день рыже-чалых, павлинов
увозили, а взор с высоты паланкинов
побеждал и разил, был сильней неуклонно
взора Балкис с вершины жемчужного трона.
Той, кто там в высоте, - кто такой овладеет?
В ком достаточно сил устоять перед нею?
Вот пройдет по хрустальному гладкому полу,
и в глазах моих, робко опущенных долу,
эта поступь её, ослепив, отразится -
Солнце ходит кругами по небу Идриса.
Взор её убивает, но речь оживляет
мертвых, словно Исса, возвратив из-за края.
Как скрижали Торы - ослепительны ноги;
их, подобно Мусе, изучаю, как строки.
Но Она и епископ - дитя Византии,
светом Духа Святого омытый вития,
одичалый отшельник, избравший гробницу,
чтобы Имя Его поминать и молиться.
Сокровенная в ней небывалая сила
мудрецов, псалмопевцев, раввинов смутила:
помани она жгучим евангельским словом -
все в священники, дьяконы были б готовы.
О Погонщик! - когда, уезжая отсюда,
оседлала двугорбую спину верблюда,
я кричал, как безумец во власти дурмана, -
не вези ее прочь со своим караваном!
Час разлуки настал - распустил в этот день я
мои армии и эскадроны терпенья.
вся душа моя стала молящей гортанью,
ускользая из тела, дрожала на грани.
Красоту милосердную, плача в бессилье,
вне себя отпустить моё сердце просил я.
Бог велик – уступила без гнева, смягчилась.   
Да отринет Иблиса молитва и милость!
                (пер. Иды Лабен)

Первые строки погружают нас в атмосферу отбытия: "Уводили в тот день рыже-чалых, павлинов увозили..." Это не просто бытовая сцена — цвета и образы здесь символичны. Рыже-чалые кони и павлины олицетворяют царственную красоту и великолепие уходящего момента. А взгляд возлюбленной, направленный "с высоты паланкинов", становится символом недостижимого совершенства, превосходящего даже "взор Балкис с вершины жемчужного трона" — отсылка к царице Савской, чья красота вошла в легенды.

Ибн Араби использует целую галерею религиозных образов, чтобы подчеркнуть трансцендентный характер своей любви. Поступь возлюбленной по "хрустальному гладкому полу" сравнивается с движением солнца "по небу Идриса" (пророка Еноха), что придает ей космическое измерение. Её взгляд "убивает", но речь "оживляет мертвых, словно Исса" — отсылка к чудесам пророка Исы (Иисуса), воскрешавшего умерших.

Особенно примечательно соединение разных религиозных традиций: сравнение ног возлюбленной со "скрижалями Торы", которые лирический герой изучает "подобно Мусе" (Моисею), сменяется образом "епископа" и "дитя Византии", "омытого светом Духа Святого". Эта возлюбленная одновременно вдохновляет "псалмопевцев" и "раввинов", а её "евангельское слово" способно превратить всех в "священников" и "дьяконов".

Такой синкретизм религиозных символов характерен для суфийской поэзии и для самого Ибн Араби, чья философия "единства бытия" (вахдат аль-вуджуд) постулировала, что все формы веры — лишь различные отражения единой божественной истины.

Кульминация стихотворения наступает с отъездом возлюбленной: "О Погонщик! — когда, уезжая отсюда, оседлала двугорбую спину верблюда, я кричал, как безумец..." Здесь любовное отчаяние достигает пика, поэт "распустил в этот день... армии и эскадроны терпенья", а его душа, "став молящей гортанью", буквально покидает тело, "дрожа на грани" между жизнью и смертью.

Финальные строки, где поэт просит "красоту милосердную" отпустить его сердце, а она "уступает без гнева", раскрывают глубинный смысл касыды. Это не только повествование о земной разлуке, но и о мистическом опыте, где душа, познав божественную красоту, должна научиться отпускать её внешнее проявление, сохраняя внутреннюю связь.

Последняя строка "Да отринет Иблиса молитва и милость!" служит как защитная молитва, отгоняющая искушения дьявола (Иблиса), который мог бы превратить духовную любовь в привязанность к форме, а не к сущности.

Так, через образы каравана, паланкина, верблюдов и разлуки, Ибн Араби создает многослойное повествование о душе, встретившей божественную красоту, пережившей экстаз этой встречи и  сохранившей в сердце неугасимый свет духовной любви.