Встреча у врат

                О, жестокая пери! Как трудно узнать о ней,
                А добиться встречи с нею - еще трудней,
                А еще трудней - позабыть... Но всего труднее -
                В край чужой бежать от нее на тысячу дней.
                (Бабур)


Тысячу дней я бежал от неё, пересекая пустыни и моря, забираясь в горы и спускаясь в долины. Иногда мне казалось, что я наконец свободен, что образ её стёрся из памяти, что сердце больше не сжимается при звуке, напоминающем её голос. Но стоило только закрыть глаза, как она являлась мне снова – жестокая пери, черты которой я не мог забыть, как ни старался.

На тысячный день моего бегства путь привёл меня к подножию странной горы, вершина которой терялась в облаках. Я начал восхождение на закате, а когда взошла луна, увидел впереди мерцающий свет, исходящий не от звёзд или факелов, а словно от самого воздуха.

Там, у врат, встроенных прямо в скалу, стояла она – та, от которой я бежал. Но не торжество я увидел на её лице, а печаль. Пери стояла в грустной тишине, и крылья её, некогда сиявшие всеми цветами зари, теперь казались поблёкшими.

Врата были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропустить луч света, но не человека. И в тонкой полосе этого света я увидел зелень садов, которых не касалась осень, и услышал журчание ключей, вода которых, должно быть, утоляла не только жажду, но и все печали сердца.

– Ты нашёл меня, – произнесла пери, не оборачиваясь, словно знала о моём приближении. – Или это я нашла тебя? Как трудно порой понять, кто за кем гонится в этом странном мире.

– Я бежал от тебя тысячу дней, – ответил я, останавливаясь в нескольких шагах позади неё.

– И прибежал прямо ко мне, – в её голосе мелькнула улыбка, но когда она наконец повернулась, я увидел только следы слёз на её лице.

– Почему ты плачешь? – спросил я, забыв о своём бегстве, о своей тысячедневной попытке вырваться из её плена.

– О том же, о чём и ты, – ответила пери. – О рае, который за этими вратами. О том, что я лишена его, как и ты.

Она указала на дверь, и я заметил, что створки её сделаны из такого странного материала, что сквозь них я мог видеть райские сады, но не мог пройти.

– Мы оба изгнанники, – продолжала пери. – Разница лишь в том, что ты бежал от меня, а я стояла здесь и оплакивала нас обоих.

Тут я понял, что всё это время, убегая от неё, я на самом деле бежал к ней. Что её образ, преследовавший меня, был не наваждением, а путеводной звездой, ведущей меня сюда, к этим вратам, к границе между потерянным и обретённым.

– Что там, за вратами? – спросил я, делая шаг вперёд и останавливаясь рядом с ней.

– То, что тебе снилось все эти ночи, – ответила пери. – То, от чего ты так отчаянно бежал.

– Я бежал от тебя.

– Нет, – она покачала головой, и капля слезы упала с её ресниц. – Ты бежал от себя. От своего страха перед той любовью, которая сильнее смерти и разлуки.

Луч света из приоткрытых врат коснулся её крыльев, и они на мгновение вспыхнули прежними красками – все оттенки рассвета над морем, все тона заката в горах.

– Я не могу войти туда, – прошептала пери. – А ты не можешь остаться здесь. Такова наша судьба – вечно стоять у порога, видеть свет, но не блаженствовать в нём.

– Почему? – спросил я, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

– Потому что легче бежать тысячу дней, чем остаться на один. Легче искать, чем найти. Легче страдать, чем быть счастливым.

Она протянула руку, почти касаясь моего лица, но в последний момент отдёрнула пальцы.

– Возвращайся в свой мир, – сказала пери. – А я останусь здесь, у врат потерянного рая. И может быть, однажды, когда ты устанешь бежать, ты вспомнишь об этой встрече не как о наваждении, а как о единственной реальности, которая была в твоей жизни.

Я хотел возразить, хотел сказать, что не уйду, что мое бегство закончилось. Но она коснулась моих век прохладными пальцами, и я закрыл глаза. А когда открыл их снова, то стоял на дороге у подножия обычной горы. Не было ни врат, ни света, ни пери.

Только странное ощущение в сердце – словно я потерял что-то бесконечно ценное, но вместе с тем обрёл понимание, которого не мог облечь в слова.

И с тех пор я больше не бегу. Я жду. И иногда, в мгновения между сном и явью, мне кажется, что я слышу шелест её крыльев и тихий плач у врат потерянного рая.