В догадках робких фраз, жить, рвущихся к устам

Намерению жить, надеясь нами выжить
природой смысла в нас заложенных начал,
нельзя не торопить нас лестницей престижа,
чтоб нами судный час его бы им не стал.
Меж нами вместо слов, предчувствий, базис смысла,
в догадках робких фраз, жить, рвущихся к устам
и чашею весов на шатком коромысле
судьба его и нас, им вверенная нам.

Прав нонсенсом спешить, смирившись, горе мыкать,
ища себя иглой упрятанной в стогу,
на опыт опершись, освоив «метод тыка»,
мы умысла слегой торим к себе тропу,
чьих версий правя след, то в русле прав, то - мимо,   
тьмой нашей к нам самим бредём мы наугад
и если нас рассвет и ждёт неотвратимо,
к нему неотвратим и сроков перепад.

Одни, не зная как, ползут себя предтечей,
собой, его прельстить, сумевшие – бегут,
а те, кому пока, то незачем, то нечем
в сердцах, вздохнув, спешить, себя их смыслом ждут. 
В заложниках пути, мы в логике подтекста,
забвения строкой почившего труда,
чтоб смыслом прорасти на почве интеллекта
сквозь статус беспокойств в огранке прав следа.

Назойливость причин, отставшую удачу
и нажитый поклёп торопящих обид
с их смыслом обручив в поставленной задаче
к нам оторопь забот быть понятой спешит.
Мы можем не понять и вправе разминуться,
досаду торопя, но встречи ипостась
обяжет в радость дня, нас вовремя проснуться,
чтоб случаем, себя заждавшись, не проспать.

И в сущей простоте поспешных обязательств,
понуростью стыда, прикрывшись напоказ,
идём мы в суете обычных обстоятельств
подспудностью труда под спуд укрытых нас.
Усилий их сосуд не знать нам что вмещает,
но нас, ему в удел, той самой капли миг,
что тот третейский суд упрямо разделяет
на тех, кто одолел и тех, кто не достиг.

Чтоб вызревшему в нас понятию строптивость,
измучившей строкой, ложиться и вставать,
быть вправе, смыслом фраз, снискав наитий милость
нам душу, беспокойств костром отогревать.
И пусть его резон, обманчивость уюта
патетики начал нехоженых дорог,
но к нам приходит он, заждавшимся как будто 
нас в девственных грехах, обременивших слог.

Когда же входит в слог, о нас заботясь, слово,
а осмыслений нить им исповедью вкось,
мы слышим только то, к чему уже готовы,
что впрок нам оплатить не вдруг, но удалось
и повод беспокойств, нас болью чувств уводит
в самих себя, где нас, едва наплакал кот,
и вечных дел тоской в нас оторопью входит
прогнувшись днём "сейчас", ночь завтрашних забот.

В бессилии помочь нас выдавшему слову
досадный срам прикрыть, проникший нами в слог
мы с будущим сквозь ночь скупых протекций зова,
всё силимся вступить в подспудный диалог.
Откуда он, бог весть, но в логике и, значит,
отбросив комплимент случайности судьбой,
любой из нас в себе, всего лишь обозначен
как скромный аргумент того, чтоб стать собой.

И пусть, нас ждущий штрих, измучив, в слог стучится
доставшей нас до слёз попыткой, их стереть,
сомнениям на миг позволить в нас вселиться,
надолго и всерьёз нам ими заболеть
и если не принять оправданность момента,
излишне торопя в нём подлинности стать,
опешившей застать врасплох самооценку,
чтоб глупостью себя с фиаско обвенчать.

Отсроченным "зачем" в немыслимость догадки,
препятствий высотой питая смыслом шаг,
в невежестве, нам всем бросающем перчатку
мы статусной иглой его вскрываем мрак.
В отваге наготы, укрытой в суть подтекста
надежд с их жаждой чувств под умысел глотка,
ведя нас по крутым ступеням совершенства,
шагает в нас "хочу" потенцией греха.