Небесная симфония Мираджа

 В тени старой финиковой пальмы собрались верующие, чтобы послушать Анаса ибн Малика — одного из последних живых сподвижников Пророка ;. Несмотря на свой почтенный возраст, Анас сохранил ясную память и звучный голос. Глаза его, видевшие Посланника Аллаха, светились особым светом, когда он передавал хадисы.

В тот день Анас рассказывал о ночном путешествии и вознесении Пророка — Исра и Мирадж — одном из величайших чудес исламской истории. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки золота и пурпура, когда Анас начал говорить о звуках, сопровождавших это удивительное путешествие.

— Посланник Аллаха ; рассказывал нам о звуках, которые он слышал во время своего путешествия, — начал Анас, и все присутствующие подались вперёд, боясь пропустить хоть слово. — Он говорил: «Когда я ехал по небу на Бураке, стук копыт его был подобен звучанию струн, и казалось, что будто лира играла. Только звучание это было в тысячу раз благозвучней».

Один из молодых слушателей, сидевший у ног Анаса, с благоговением прошептал:
— Как же звучал Бурак? Можно ли сравнить это с чем-то известным нам?

Анас задумчиво погладил свою седую бороду.
— Пророк ; описывал это звучание как нечто, превосходящее все земные звуки. Представь себе не просто лиру, но целый оркестр, играющий в совершенной гармонии. Каждый шаг Бурака создавал такую мелодию, что, по словам Пророка ;, если бы хоть один такой звук достиг земли, все творения замерли бы в восхищении, забыв обо всём.

— Пророк ; рассказывал, что эти звуки не просто услаждали слух, — продолжил Анас. — Они проникали в самое сердце, наполняя его пониманием великих истин без слов. Каждый удар копыт Бурака открывал новое знание, которое невозможно выразить человеческим языком.

Собравшиеся слушали, затаив дыхание. Мальчик лет десяти, сидевший рядом с отцом, робко спросил:
— А что произошло, когда Пророк ; приблизился к Иерусалиму?

Анас улыбнулся ребёнку и продолжил:
— Пророк ; сказал: «И когда я приблизился к Иерусалиму, звучание изменилось, став еще в тысячу раз благозвучней».

— Как же это возможно? — прошептал кто-то. — Как звучание, уже превосходящее всё земное в тысячу раз, могло стать ещё прекраснее?

— Пророк ; объяснял это так, — ответил Анас. — Первое звучание было подобно отдельным нотам прекрасной мелодии. Но когда он приблизился к Святой Земле, эти ноты сложились в гармонию, в которой каждый звук усиливал остальные. Это было подобно тому, как если бы тысяча музыкантов, каждый из которых играет совершенно, вдруг начали играть вместе, создавая симфонию, где нет ни единой фальшивой ноты.

— Пророк ; говорил, что в этом звучании он различал голоса всех пророков, посланных к народу Израиля до него. Каждый из них внёс свою ноту в эту великую симфонию, и теперь, приближаясь к Байт-уль-Мукаддас, Пророк ; слышал эту симфонию в её полноте.

Анас сделал паузу, позволяя слушателям осмыслить услышанное, а затем продолжил:
— Но и это было не всё. Пророк ; сказал: «И поодаль — в небе над Байт-уль-Мукаддас я увидел ангелов, окружавших Джибрила, и услышал дивное звучание, исходящее от них. И оно было еще в тысячу раз благозвучней».

Наступила тишина, нарушаемая только шелестом листьев финиковой пальмы. Каждый пытался представить то, что выходило за пределы человеческого воображения.

— Как же Пророк ; мог вынести такую красоту? — спросил пожилой мужчина, сидевший неподалёку. — Не оглохли ли его уши от этого звучания, как глаза могут ослепнуть от слишком яркого света?

— Аллах подготовил его к этому, — ответил Анас. — Перед ночным путешествием ангелы омыли сердце Пророка ; водой Замзам, очистив его от всего мирского. Благодаря этому он смог воспринять то, что обычный человек не смог бы вынести.

— Пророк ; рассказывал, что звучание, исходящее от ангелов, было не просто музыкой, а самой сущностью поклонения. Каждый ангел прославлял Аллаха на свой лад, и все эти прославления сливались в единое целое, создавая гармонию, которая была не просто звуком, но выражением самой сути мироздания.

Молодой учёный, недавно прибывший из Дамаска, почтительно спросил:
— А говорил ли Пророк ; о том, какие слова произносили ангелы в своём прославлении?

— Да, — кивнул Анас. — Он сказал, что некоторые из них повторяли «Субхан Аллах» (Пречист Аллах), другие — «Аль-хамду лиллях» (Хвала Аллаху), третьи — «Аллаху Акбар» (Аллах Велик). Но были и такие, чьи прославления невозможно передать человеческим языком, ибо они прославляли Аллаха именами, известными только Ему Самому.

— Интересно, — заметил учёный, — что эти три фразы составляют основу наших ежедневных молитв...

— Именно так, — подтвердил Анас. — Пророк ; говорил, что когда мы произносим эти слова в своих молитвах, мы присоединяемся к тому великому хору, который он слышал над Иерусалимом. И хотя наши голоса слабы по сравнению с голосами ангелов, но искренность нашего поклонения делает их слышимыми на небесах.

Старый бедуин, молчавший всё это время, вдруг поднял свою морщинистую руку и спросил:
— Скажи, о Анас, а когда Пророк ; вернулся на землю, не показалась ли ему земная жизнь тусклой и безжизненной после всего увиденного и услышанного?

Анас улыбнулся:
— Нет, не показалась. Напротив, Пророк ; сказал, что после этого путешествия он стал слышать отголоски той небесной музыки во всём: в шелесте листьев, в журчании воды, в голосах детей, в звоне металла, в раскатах грома. Весь мир стал для него единой симфонией, прославляющей Аллаха.

— Он говорил, что иногда, особенно во время молитвы, эти звуки становились более ясными, словно завеса между мирами истончалась, позволяя проникнуть нескольким нотам той великой симфонии в наш мир.

Когда Анас закончил свой рассказ, вечер уже перешёл в ночь. Звёзды сияли на тёмном пространстве неба, словно напоминая о том удивительном путешествии через семь небес. Люди не спешили расходиться, каждый был погружён в свои мысли.

Юноша, записывавший рассказ Анаса, поднял голову от своих записей и спросил:
— О Анас, а видел ли ты сам когда-нибудь, чтобы Пророк ; останавливался внезапно, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному для наших ушей?

Анас медленно кивнул, и в его глазах отразились далёкие воспоминания:
— Да, юноша, не раз видел. Иногда посреди разговора или прогулки Пророк ; вдруг замирал, и его благословенное лицо озарялось такой улыбкой, что наши сердца наполнялись радостью. А когда мы спрашивали его, что он слышит, он лишь говорил: «Хвалу небес». И мы знали, что в этот момент он слышит отголоски той удивительной симфонии, которую слышал во время Мираджа.

— А ещё Пророк ; говорил, — добавил Анас, поднимаясь, — что каждый из нас может услышать хотя бы эхо этой музыки, если будет слушать сердцем, а не ушами. Ибо всё творение прославляет Аллаха, только мы часто слишком заняты своими мирскими заботами, чтобы услышать это.

С этими словами Анас завершил свой рассказ и, опираясь на посох, медленно направился к своему дому. А люди ещё долго оставались на месте, вглядываясь в звёздное небо и прислушиваясь — не донесётся ли до них хотя бы слабый отголосок той небесной симфонии, которую слышал Пророк ; в ночь своего удивительного путешествия.