Визит Музы

В пятом часу утра, когда сознание пребывало между сном и бодрствованием, в комнату поэта проскользнула Она. Он не видел Её, но почувствовал лёгкое движение воздуха и аромат, не похожий ни на один земной запах.

— Опять ты? — прошептал поэт, не открывая глаз. — Я думал, мы договорились: никаких визитов до восхода.

— Договаривался ли кто-нибудь когда-нибудь с водой о том, куда ей течь? — ответила Муза. Её голос звучал то как шелест листьев, то как далёкое эхо в горах.

Поэт нащупал рядом с кроватью карандаш и блокнот. Он всегда держал их наготове.

— Что на этот раз? Элегия? Сонет? Или опять заставишь писать нечто несуразное, от чего потом сгорать от стыда перед критиками?

Муза рассмеялась, и поэту показалось, что в комнате зазвенели невидимые колокольчики.

— В прошлый раз ты жаловался на отсутствие вдохновения. Теперь недоволен его приходом. Воистину, человек — существо парадоксальное.

Поэт приподнялся на локте. В сером предутреннем свете он пытался разглядеть её лицо, но видел лишь размытый силуэт.

— Который из твоих ликов почтил меня сегодня? Богиня? Капризная девчонка? Или вечная женственность, манящая и недостижимая?

— А ты угадай, — в её голосе проскользнули игривые нотки.

Она подошла к окну и отдёрнула штору. В комнату хлынул лунный свет.

— Посмотри, — сказала она, указывая на лужу во дворе, в которой отражалась полная луна. — Видишь это серебряное зеркало?

Поэт подошёл и встал рядом.

— Грязная лужа, — пробормотал он.

— А в ней — целое небо, — ответила Муза. — Из такой же грязи вышла жизнь на сушу. Из такой же глины был создан человек. И в такой же грязи порой рождаются стихи, напоминающие о небесном.

Она коснулась его руки, и поэт почувствовал лёгкий электрический разряд, пробежавший от пальцев к сердцу.

— Пиши, — шепнула она. — Пиши о луже, о луне, обо мне, о себе. Пиши о том, как низкое отражает высокое, а высокое не гнушается низким.

Поэт вернулся к столу и раскрыл блокнот. Карандаш в его руке задвигался, будто сам собой.

Когда первые лучи солнца коснулись оконного стекла, он поднял голову. Комната была пуста. На столе лежал исписанный лист с несколькими зачёркнутыми строками и одной чистой, словно выхваченной из воздуха:

«В луже грязной отразилась чистота небес...»

Поэт улыбнулся. Сегодня она приходила во всех трёх своих ипостасях одновременно.